Ты только попроси - Меган Максвелл

Когда рабочий день подошел к концу, Аманда, Эрик и я направляемся к лимузину. Не давая Эрику возможности снова меня унизить, сразу сажусь рядом с шофером.

Прохлаждайся!

Слышу, как они разговаривают. Точнее, слышу, как Аманда кудахчет, словно курица. До меня доносится то, о чем они говорят, и меня это бесит. Я не хочу их слышать. Стоит только посмотреть на Аманду, сразу становится понятно, какие цели она преследует. Стерва!

Я думала, что они снова поднимут стекло, разделяющее салон, но Эрик этого не делает. Он хочет, чтобы я была в курсе всего, что он скажет. Он говорит по-немецки, и меня возбуждает его голос. Заводит меня.

Лимузин останавливается возле отеля.

У меня возникает неимоверное желание поскорее смыться и не видеть ни Эрика, ни Аманду, но я покорно жду, пока они выйдут из машины. Прощаюсь с ними и ухожу.

Бегу к лифту и, когда за моей спиной закрываются двери, облегченно вздыхаю. Наконец-то я одна!

День был отвратительным, и мне хочется исчезнуть. Войдя в номер, бросаю кейс на диван и включаю музыку.

Распускаю волосы, снимаю пиджак и выпускаю блузку из юбки. Мне нужен душ.

В это время слышу, как кто-то тарабанит в дверь. Разум подсказывает, что это Эрик. Осматриваюсь. Единственный путь к бегству — выпрыгнуть из окна мансарды и умереть на асфальте. Какое огорчение для отца! Даже речи быть не может!

Решаю не обращать внимания. Я не собираюсь открывать. Но стук не прекращается.

Наконец открываю дверь, и мое лицо перекашивается от удивления. Передо мной Аманда! Она осматривает меня с ног до головы.

— Я могу войти? — спрашивает она по-немецки.

— Конечно, сеньорита Фишер, — отвечаю я тоже по-немецки.

Она входит, я закрываю за ней дверь.

— Ты опять останешься на выходные, как тогда в Барселоне? — спрашивает она.

Делаю недовольное лицо и немного размышляю.

— Да.

Ответ явно ее раздражает. Она проводит рукой по волосам и опускает руки на бедра.

— Если ты намерена быть с ним, то забудь об этом. Он останется со мной.

Свожу брови, словно со мной говорят по-китайски и я ничего не понимаю из сказанного:

— О чем вы говорите, сеньорита Фишер?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Не строй из себя дурочку. Ты ведь бедная испаночка, которая видит в Эрике золотую жилу, не так ли?

Я ошеломлена. Хлопаю глазами и выпускаю сидящую внутри фурию:

— Послушай, красотка, ты меня не за ту принимаешь. И если будешь продолжать в таком духе, у тебя будут проблемы, потому что я не из тех, кто помалкивает и дрожит от страха. Следи за тем, что говоришь, и не надоедай бедной испаночке.

Аманда отступает на шаг. Вероятно, мое предупреждение прозвучало правдоподобно.

— Думаю, что разумнее всего тебе держаться от Эрика подальше, — произносит она. — Я сама дам ему все, что нужно. Я хорошо его знаю и понимаю, как удовлетворить его желания.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Но я отдаю себе отчет, что не могу поступать так, как мне хочется. Считаю до двадцати, потому что до десяти — не помогает. Подхожу к двери и открываю ее.

— Аманда, — говорю я со всей любезностью, на какую только способна, — выйди из моей комнаты, потому что если ты здесь пробудешь еще хоть немного, то может произойти нечто непредсказуемое.