Ковер грез - Сьюзен Барри

— А оно изменилось? — тихо спросила Пита.

Он слегка пожал плечами:

— Я решил с ней помириться, а потому оставил дверь открытой. — Тут только он обратил внимание, что девушка все еще стоит, придвинул ей кресло и предложил сесть с легким поклоном. — Прошу вас садиться, мисс Вентворт. С этим визитом я, кажется, совсем забыл о своих манерах.

Пита приняла его предложение неохотно, потому что в этом кресле только что сидел он сам.

— Но ведь это ваше кресло! — воскликнула она, снова с беспокойством оглядев Джеффри. Он явно стал другим, и не только с виду. Что-то изменилось в нем самом. — Лучше сидите сами.

Она настойчиво отказывалась, но он усадил ее в кресло чуть ли не силой.

— Не глупите! Как бы не было велико ваше женское сочувствие, вызванное моим видом, я на самом деле не болен! — Он достал портсигар и предложил ей закурить. — Не странно ли, что каждый из нас сразу же бросился навещать другого при первом же сообщении о его болезни? — Пита покраснела, испытав неловкость, а Вентворт продолжал: — Не сомневаюсь, что вчера, при вашей встрече с миссис Беннет, она нарисовала страшную картину моего состояния и потому вы столь стремительно прибыли в Лондон. Но позвольте узнать, отчего вы, собственно, приехали в «Грейледиз»?

— Потому что я думала, что вы сейчас там, — призналась она.

— И конечно, были разочарованы, узнав, что меня там нет. — Слова его опять звучали насмешливо, и Пита нервно сжимала руки, лежавшие у нее на коленях. — Вы одна приехали из Флоренции?

— Да, конечно.

— А наш друг Ринальдо не пожелал сопровождать вас?

— При чем тут граф Ференци? Я даже не виделась с ним — перед отъездом.

— Даже не попрощались с ним на время?

— Разве я должна была это сделать?

— А почему нет? Я вообще посчитал, что за это время вы решили выйти замуж за него.

— Вы забыли, — тихо ответила девушка, — что в настоящее время я не могу выйти за кого-либо замуж, так как помолвлена с вами.

Вентворт встал, подошел к камину, взял трубку с полочки над ним — Пита прежде не видела, чтобы он курил трубку, — и принялся сосредоточенно ее чистить, после чего стал набивать табаком из кожаного кисета.

— Но ведь ваше письмо положило этому конец! — воскликнул наконец он, сунув трубку в рот. — Вы довольно определенно высказались, что не станете выходить за меня замуж! Конечно, вы и прежде говорили это, но на сей раз тон вашего письма показался мне очень убедительным. Когда я получил его, Боб Грешем сообщил мне, что вы отказали и ему, и я решил: не стоит лишать вас шанса на лучший брак. Пусть граф Ференци значительно старше вас — и даже меня! — но он может предложить вам куда больше, чем Боб или я. К тому же он будет верным и нетребовательным мужем, будет нежить вас. Я же человек требовательный, а вам это совсем ни к чему.

— Неправда! — Пита возмущенно вскочила со своего места, лицо ее побелело. Она бросила на него негодующий взгляд. — Вы же знаете, что объявление о помолвке, к которому вы меня вынудили во Флоренции, было просто фарсом!.. Вы ведь и не собирались жениться, потому что никогда не испытывали ко мне никаких чувств, кроме жалости!.. Вы стыдились меня, когда впервые увидели, а потом вам стало совестно за свое поведение. Когда я заболела, вы почувствовали еще большие угрызения совести и, зная, что я одна на всем белом свете, приехали ко мне… Лучше бы не приезжали! Лучше бы я никогда вас не видела и не слышала! Все, сейчас я уйду, я больше не хочу вас видеть и слышать о вас!..

С этими словами Пита на ощупь нашла свою сумочку и направилась к двери. Губы ее тряслись, и она нарочно широко открыла глаза, чтобы не заплакать. Но не успела она открыть дверь, как Вентворт в два прыжка очутился у двери, запер ее на ключ и положил его в карман. Его взгляд снова стал мрачным.

— Так, по-вашему, я никогда не испытывал к вам никаких чувств, кроме жалости? — спросил он.

— Да, — прошептала она, задыхаясь.

— И я стыдился вас с самого начала?

— Да.

И вдруг она живо представила себе их первую встречу и увидела себя со стороны. Не выдержав, девушка закрыла глаза руками, и по лицу ее потекли слезы.

Она не отдавала себе отчет, что он приблизился к ней, только ощутила его жаркие объятия. Потом Джеффри заговорил:

— Помните, как во Флоренции, в последний вечер, я целовал вас на прощанье?.. Неужели вы думаете, что человек, испытывающий к вам одну лишь жалость, так целует? — Конечно нет, подумала Пита и крепче прижалась к нему, не сказав ни слова. — Ну что, Пита? — не отставал он. Более того, заставил ее поглядеть ему в глаза.

— Я… я не знаю, — ответила девушка растерянно, глядя на него своими фиалковыми глазами.

— А по-моему — знаете! — Он наклонился, и его губы коснулись ее губ, а она обвила его шею руками, и их поцелуй продолжился несколько долгих мгновений, а когда он закончился, лицо Джеффри было по-прежнему бледным, но взгляд стал счастливым.

— О, Джеффри, Джеффри, Джеффри! — только и бормотала Пита, прижавшись к его груди.

Он довольно улыбнулся и погладил ее по голове.

— Пусть начало у нас с тобой было плохим, дорогая, но на этом все плохое и кончится! Я даже думаю теперь, что ты хоть немножко, но любишь меня, правда?

— Всем сердцем! — воскликнула девушка. Она наконец решилась выразить словами то, что чувствовала. — Всем своим существом, милый Джеффри!

Он на руках отнес ее в кресло и сказал:

— Прекрасно! А теперь я расскажу, как я люблю тебя!..