Замужество за мужество - Александра Гусарова

– И умыли бы! – коварно улыбнулся муж.

– Тогда ты бы не господином был, а тяжело больным! – скривилась я в ответ.

– Да? – его бровь трагически изогнулась. – Нет, больным быть я не хочу.

И с этими словами он встал и пошлепал босыми ногами к умывальнику. А я вдруг поняла, что мне сейчас придется вставать в одной тонкой рубашке, которая просвечивает на свету. Обычно мы ложились спать, задув свечи. А утром я вставала или вперед него, или тогда, когда он выбегал на двор по нужде. Сегодня же муж умылся, и, сев на лавку, с улыбкой стал наблюдать за мной.

Я встала, и, скрыв румянец на щеках под распущенными волосами, подошла к лавке, на которой была разложена моя одежда. Нарочно медленно, стала одеваться. Кофта, юбка, задрала подол и медленно начала натягивать чулок на одну ногу. Наградой мне послужил сдавленный стон. Когда же я взялась за второй чулок, Тай с фразой:

– Я сейчас! – пулей вылетел во двор. Надеюсь, что я все-таки не настолько страшна?

Я умылась, привычно накрыла на стол и вышла на крыльцо, звать Тая завтракать. Муж с каким-то остервенением колол дрова.

– Пойдем, стол накрыт! – одновременно удивилась, понимая, что запас колотых дров вполне достаточен.

– Иду! – буркнул в ответ он, насаживая на топор очередную чурку. Затем приподнял ее и резко опустил на другой чурбан. Я невольно залюбовалась игрой мускулов. И пусть сегодня он был одет, все же эта гармоничная работа завораживала взгляд.

Расколов очередную порцию, муж воткнул топор в бревно, вытер пот со лба рукавом и подошел ко мне:

– Что ж, хозяюшка, пойдем завтракать! – при этом широко улыбнулся, а я невольно залюбовалась ямочками на его щеках. И вдруг поняла, что не знаю, сколько мужу лет. Что лицо у него молодое, заметила еще в храме во время брачной церемонии. Но вот абсолютно седые волосы вводили в сомнение.

Он приобнял меня за талию, подталкивая к дверям, но я притормозила, чтобы задать вопрос:

–Тай, а сколько тебе лет?

– Хочешь быстрее от меня избавиться? – недовольно прищурился мужчина.

– Нет, не хочу. Ты мне еще слишком много должен, – развернулась к нему лицом и покачала в ответ головой. – Но должна же я удовлетворить свое любопытство. Вдруг ты на десять лет меня моложе, а пытаешься командовать пожилой женой?

Он внимательно посмотрел в мои глаза:

– Нет, мне точно не пятнадцать! – при этом как-то странно фыркнул. Но потом все-таки добавил:

– Может и не похоже, но мне двадцать восемь. Удовлетворена?

– Вполне, – пожала плечами. – Просто в сомнение ввели твои седые волосы.

– Однажды я полностью выгорел магически, – как-то небрежно обронил он. – Это следствие того случая, о котором я уже упоминал.

Я точно знала, что магическое выгорание без своевременной помощи означает смерть человека. Ради кого или чего он так рисковал? И каким образом остался жив? Спросить я не рискнула, надеясь, что сам об этом расскажет. И он не обманул ожиданий:

– Я это сделал ради девочки, которую любил больше жизни. Она умирала. Поэтому и отдал всего себя без остатка.

Я грустно усмехнулась:

– Я почти ей завидую. Наверное, никто и никогда меня не сможет так полюбить.

– Это ты зря! – снова улыбнулся Тай в ответ. – Каждый человек достоин такой любви. И кто знает, что нас ждет впереди?

На этой позитивной ноте мы вошли в комнату. Стол был накрыт к завтраку. А в центре стояла картина, которая сейчас была занавешена тряпицей. Возможно, после этого разговора было не лучшей идеей ее демонстрировать, но кто же знал, что все так обернется?

– Это что такое? – округлил глаза муж.

– Это? – я вопросительно вздернула брови. – Это мой сюрприз.

Тай медленно подошел к столу, затем обошел его, пытаясь заглянуть под покрывало. В итоге ничего не увидел и, тяжело вздохнув, предложил:

– Давай, показывай!

– Только, чур, не обижаться! – решила я на всякий случай обезопасить саму себя.

– Ами, не тяни кота за хвост! – на эту реплику первым отреагировал наш пылевик, удивленно длинно мявкнув. – Хорошо, я не обижусь!

Тай последнюю фразу произнес, махнув рукой в сторону кота. Я резко выдохнула и сдернула покрывало. Мужчина застыл, неверующе разглядывая изображение. А посмотреть там было на что.

На дубовом столе, судя по позе, танцевал голый мужчина. К зрителям он стоял спиной, поэтому самые пикантные подробности были скрыты. Я бы могла и передом нарисовать, просто некоторых частей тела в живую не видела ни разу, поэтому имела слишком схематичное представление. Для портрета это не подходило. А ягодицы у нас у всех одинаковые. На портрете они были такими красивыми, мускулистыми. Одна рука мужчины была поднята вверх и заведена немного в сторону к голове, вторая располагалось параллельно полу. Голова была повернута в сторону и немного наклонена вперед. И было непонятно, то ли мужчина сильно ссутулился, танцуя, то ли это фигура такая. А лицо точно подсказывало, что это никто иной, как мой благоверный муж.

Тай сначала совершенно растерялся. Затем подошел поближе, рассматривая изображение. А потом сел на лавку, запрокинул назад голову и расхохотался.

Я же, коварно улыбнувшись, проворковала:

– Дорогой, как ты думаешь, можно такой портрет повесить в передний угол?

– Ами, ты мне льстишь или издеваешься? – вмиг посерьезнел он. – На модель я совсем не тяну. Хотя, нужно признать, что нарисовано хорошо. Но если мое хм… изображение будет висеть в переднем углу и на всеобщее обозрение, мне будет несколько неловко.

– Я просто захотела, чтобы ты побывал моей шкуре, когда предлагал станцевать на столе в голом виде. Почему ты решил, что мне будет все казаться нормальным?

Тай, ничего не ответив, вмиг оказался рядом и, неожиданно подхватив меня на руки, посадил к себе на колени:

– Дурочка ты моя! Я ж совсем не имел в виду, что ты должна будешь залезть на этот треклятый стол. Просто хотел донести до тебя доступным языком, когда ты будешь готова перешагнуть черту невозврата.

Я обвила руками его шею и заглянула в невероятные желтые глаза:

– Может, я уже готова? Только как до тебя это донести?

Он вдруг широко и счастливо улыбнулся и сказал:

– Теперь понесу я! – и с невероятной легкостью встал вместе со мной и пошл в направлении кровати.

Я ж замерла в предвкушении, уткнувшись носом в его шею.

Потрясающее чувство, оказывается, когда тебя несут на руках! И не просто несут, а периодически прижимают к себе как самую драгоценную ношу. При этом сердце ухает куда-то вниз и сначала замирает, а потом