Темная сторона. Маг - Ника Ёрш

– Почему? – удивилась я, отставляя в сторону чашку с клубничным мороженым.

Грей слегка пожал плечами, поясняя:

– Именно здесь мы будем жить.

– После окончания учебы? – уточнила я.

– Если ты захочешь… и когда захочешь, – чуть склонив голову, уклончиво ответил Грей, с напряженным вниманием разглядывая мое лицо, наверняка хотел понять, как я отреагирую.

Я поспешила его успокоить:

– Мне очень понравилось здесь! Все, что увидела сегодня. У меня самые теплые впечатления! А уж когда у нас появится собственный дом, будет совершенно прекрасно.

– Дом можно выбрать заранее, – тут же отозвался Грей. – И приходить к себе на выходные, чтобы постепенно обустроиться. К концу твоего обучения окончательно обживемся.

Я опустила взгляд, обдумывая предложение.

– Снова слишком тороплю тебя? – спросил он с виноватой улыбкой. – Ника, говори со мной прямо, без утайки. Хочу, чтобы в наших отношениях всегда было полное доверие.

– Для дома и правда рановато, – смущенно призналась я. – Мне кажется, сначала мы должны больше узнать друг о друге, и о том, что нас ждет.

– О чем ты? – нахмурился Грей.

Я невольно нахмурилась, пытаясь подобрать нужные слова:

– Мне кажется, уже многим курсантам стало очевидно, как очень непросто живется в нашем мире измененным магам. И я осознаю, что мы еще слишком неопытные и… непроверенные новички. Курсантам нельзя доверять безоглядно. Но ты же понимаешь, я вижу, чувствую, что вы храните от нас какие-то тайны, пусть и с целью защитить. – Я вздохнула, набираясь смелости, и попросила: – Однажды, когда мы станем по-настоящему близки, надеюсь, ты расскажешь мне, что вы с друзьями скрываете, замолкая при моем или еще чьем-то приближении. Если нам грозит опасность, мне хотелось бы знать, Грей, если можно.

Он не отвел взгляд. Кивнув, ответил с мягкой полуулыбкой:

– Есть много того, что не может быть всеобщим достоянием. И никогда не станет. А есть тайны, которые стоит открывать вовремя и к месту. К примеру: Корпус Защитников прячет от всего мира мутации собственных магов. Зачем обычным людям знать и видеть, как влияют прорывы на людей? Кому нужны страх и паника? Если люди будут знать о мутациях, кто отдаст своих детей в академию?

– Это понятно, – хмуро согласилась я.

Грей спокойно продолжил:

– Когда вы прибыли в академию, вам прямо пояснили про мутации, про выбор пар, но разве слова ректора помогли вам сразу осознать и принять грядущее?

– Нет, – признала и это.

– Пока вы были кадетами, вам также никто не говорил о новых способностях, которые появятся после экзамена. Потому что некоторые знания должны прийти позже. В свое время. Чтобы принятие нового прошло проще и естественней.

– Да, но я уже не кадет. И мы теперь пара, – напомнила я немного смущенно.

– Ну, раз пара, я обязательно расскажу все, Ника, – улыбнулся Грей. – Как только смогу.

– А сейчас ты можешь ответить на один вопрос? – подалась вперед я.

– Попробую, – усмехнулся он.

– Я видела в городе достаточно много детей. Уже измененных. Малышей, в которых видно влияние темной стороны Аарона. Это дети таких как мы? От измененных родителей?

Грей кивнул:

– Все верно.

– То есть, мы не совместимы с людьми, но у измененных могут быть дети, причем с врожденными мутациями и способностями? И наши с тобой дети?..

– Тоже будут измененными, – договорил он, улыбнувшись шире.

– О-о-о, – выдохнула я, а потом удивленно вспомнила о важном: – Но если так, то им нужно где-то учиться. А я не видела в академии ни одного измененного кадета. Они как-то прячут свои способности?

– Нет, Ника, подобные изменения невозможно спрятать. Особенно, когда ты уже родился с ними, привык к ним настолько, что лишиться, например, эмпатии, сродни слепоте. В закрытом городе есть своя школа и отделение академии. Как ты понимаешь, экзамен у прорыва им проходить не требуется, на них темная энергетика прорех не влияет так, как на обычных людей. Поэтому, как и вы, после обучения, только в местном отделении академии, в двадцать лет они переходят в корпус.

– Но каким образом об них до сих пор не узнали курсанты? – опешила я.

Грей снисходительно усмехнулся:

– Самые внимательные замечают, что среди учащихся неожиданно появились незнакомые парни или девушки, но списывают на то, что запомнили не всех за два года обучения в академии. Или на то, что это курсанты второго года обучения, из тех, кого тоже не всегда запомнишь. Местных измененных немного. И никто не обратит на них ваше внимание специально. А кто все же заметил – молодец.

Распахнув глаза, я с минуту переваривала сказанное Греем. А потом неожиданно вспомнила все похожие случаи, когда, прямо как он сказал, встречала незнакомых парней или девушек, но списывала на усталость или невнимательность и не обращала на них внимания. Даже на первом занятии по монстроведению целая группа «незнакомцев» вместе с нами со слорнами знакомилась, но мы были настолько поражены видом монстров, что не заметили новеньких измененных!

– Невероятно. Замечательно придумано! – восхищенно выдала я.

– Рад, что оценила, – расслабился Грей, подвинув ко мне чашку с мороженым. – Не забудь про десерт. Я помню, что голод не делает тебя добрее.

– Ты быстро учишься, – заметила я, после чего принялась за сладкое.

А Грей, какое-то время понаблюдав за мной, тоже задал вопрос:

– Ника, о чем ты мечтаешь? Я знаю, что тебе очень понравилось море. Во время каникул большую часть свободного времени ты проводила на берегу, глядя на горизонт. Знаю, что любишь клубнику и оладьи с вишневым джемом. Тебе нравится зельеварение и прогулки на природе. Из книг предпочитаешь не любовные романы, а приключенческие. Любишь своих друзей и готова ради на них на многое. Тебе очень нравятся крылья… Это то, что сразу пришло в голову и удалось подметить за время нашего знакомства. Но, может, я упускаю что-то важное? Поделишься со мной?

Я восторженно смотрела на Грея, удивляясь, насколько много он знает обо мне. И если про мое восхищение его крыльями в академии не шутил только ленивый,