В стране цветущего граната - Люсинда Миллер

И рассмеялся от сравнения. В ответ Люция тоже рассмеялась, звонко и непринужденно.

***

Вычисляю где ты —

Очень даже хорошо,

Никаких запретов.

И ни грамма за душой,

Если хочешь это,

Значит, ты уже большой.

"Фонари" ("Город 312")

Валькирия*- дева воительница в скандинавской мифологии, кружа над павшими воинами решает кому суждено попасть в небесный чертог.

Глава 25

МАЛЕНЬКИЕ ШАГИ

Мусульманин, верный себе и обещанию, доставил пассажирку к дому.

— Давно ты переехала в квартиру? — затягивал расставание Селим.

— Полтора года назад. С родителями жить уже невозможно, да и из центра ближе до работы. Я сейчас штатный специалист.

— Одна живешь? — он все еще боялся, что имеется конкурент.

— С Анной. Она на последнем курсе мединститута. Решила стать провизором. Получив первый опыт в больнице в роли медсестры, так офигела от обстановки и обязанностей, что бросила потуги лечить людей, — с улыбкой призналась, откинув голову на сиденье.

— Ха, теперь она их морить химией будет.

И лукаво подмигнул. На что Люция от души расхохоталась. Второстепенная тема расслабляла обстановку.

— Ты зайдешь? — она не могла не пригласить, даже если могло показаться с намеком на большее. — Я сварю кофе или твой любимый чай.

Селим долго смотрел в ее лицо, пытаясь понять, насколько искренне ее желание видеть его на своей территории. Не найдя лицемерия, согласился.

После того гостеприимства, что оказала ей семья Мансуровых, ее кофе выглядело смешной платой, хотя и она сейчас давалась с трудом.

Квартира встретила орущей кошкой и теплом, после уличной прохлады быстро обволакивая комфортом.

— Шагри, замолкни, веди себя прилично, — хозяйка обратилась к кошечке, пригладив по головке. — У нас гость.

Как будто кошка все понимала и перестала мяукать, вперив взгляд на вошедшего, приблизилась и понюхала обувь.

— Селим, открой шкаф, вешалки там, — объяснив, пошла на кухню.

— Странное имя у животного. Но у тебя во всём смысл, ведь так? — гость снял пальто, оставшись в тонком вязаном свитере, прошел в обеденную зону.

— Угадал. Это все французская тематика. Сhat gris — кошка серая.

Имя соответствовало дымчатой мяучке. Не присаживаясь, он оглядел ее жилище. Ощущался свежий ремонт и налет женской заботы. Кружево на окнах, живые цветы в горшках, прихватки и полотенца. Над столом картина Раймонда Кэмпбелла "Винные натюрморты". Усмехнулся над ней.

— Что смешного?

— Это как напоминание не пить или таким образом у тебя каждый день стабильный бокал красного?

— Ха-ха, нет, ее привезла сестра с Эрмитажа, там проводился какой-то конкурс, она выиграла и это полотно обрело дом.

Люция намолола кофе и поставила турку на плиту. Пока варился, она наблюдала за гостем, попутно доставая продукты на бутерброды.

— У меня ничего особо нет тебе предложить, сегодня мы не ждали гостей, — намекая, что он, как сосулька с крыши упал на нее, неожиданно и болезненно.

— Не переживай, ведь мы плотно обедали в “Маяке”, просто кофе достаточно.

Он так и стоял, опираясь о край столешницы, пока хозяйка хлопотала, ощущая себя конкистадором. Селим не планировал сегодня попасть к ней в обитель, как и в постель. Слишком далеко и давно разведены их мосты. Понадобится прилично сил и терпения, чтобы их реконструировать.

" Как интересно он смотрится на моей кухне и как неожиданно, никогда бы не подумала, что он здесь окажется" — не верилось вообще, что этот мужчина вновь появится в ее жизни. Да еще так спонтанно.

— Садись уже, не стесняйся, — и стала разливать кофе по чашкам. — Сахар и молоко?

— Только сахар и то чуть. Чёрный хочу. (" А еще тебя, голую и трепетную на этом столе“), — мысленно дополнил.

Люция как будто прочла его мысли, порозовев, уткнула взгляд в кружку. Молча потягивали терпкий ароматный напиток, так напоминающий о востоке, страсти, обладании.

— Хочешь халву, она дополняет кофейный вкус? — надо было что-то говорить, разрядить напряжение.

Он помотал головой в стороны.

— Тебя хочу, — одними губами произнес.

Девушка зажмурила глаза, решив, если не видит его, то он пригрезился. Он тихо рассмеялся.

— Я все еще здесь, — потянулся к ее свободной руке, сжав четыре пальчика.

Она не отняла. Смотрела на эту крупную мужскую ладонь, покрытую тёмными волосками, механические часы с металлическим браслетом, плотно обхватывающим его широкое запястье. Эти руки две недели сводили ее с ума в той прошлой жизни и долгое время во снах и мыслях. А сейчас они были так близко и волнительно. Она изголодалась по этому человеку, по оргазмам, что доставляла не сама себе, по состоянию быть кому-то необходимой и важной. Селим прочел в ее глазах согласие, метнувшись, встал за спиной. Наклонился, вдыхая аромат ее волос.

— О, Боже, этот запах, я не мог его забыть, — и стал перебирать пряди, освобождая от заколки.

Люция откинулась назад, позволяя себя порабощать его рукам, застонала. Селим, оставив волосы, схватил за талию, приподнял со стула и развернул к себе лицом, прижимая своим бедром ее к столу. Ее руки тоже не давали покоя. Гладили плечи, спину, шею и волосы.

— Селим, — взмолилась она, то ли призывая, то ли предупреждая.

Он не отвечал, присев на корточки, гладил икры, бёдра через капрон колгот, дойдя на края юбки, начал сдвигать ткань в гармошку стягивая всю до талии.

— Как же я мечтал обладать тобою на столе, даже представить не можешь сколько раз! — выговорил на одном дыхании, что все больше учащалось.

Она отвечала только податливостью и коротким словом ”да“.

— Хочу раздеть тебя, ты не против? — она лишь промычала в ответ, согласная на телесный пир.

Подхватив под лопатки одной рукой, начал стягивать чулочное изделие, попутно лаская кожу ног. Люция помогала, с радостью откинув их с ноги сторону. Селим приложил горящую ладонь на выступающий холмик у развилки бедер.

— О, Селим, так