Интриги Марии. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

Последние слова принцесса произнесла почти шепотом и, когда Мария обратила к ней вопросительный взгляд, добавила ей на ухо:

— Праздник в садах оказался еще более удачным, чем в доме. Полагаю, вы тоже так думаете? Ну же, не делайте такое лицо, я ваш друг и не раз доказывала вам это. Лорд Холланд достойный любовник?

— Луиза! Но откуда вы узнали?

— Все просто: я видела, как вы вдвоем вошли в павильон, дверь которого была так плотно закрыта! Не спрашивайте меня, откуда мне известно, что она была заперта: просто мы с Джоном Карлайлом не смогли войти туда. Нам пришлось укрыться в беседке из жимолости.

— Вы и…

Смех Луизы, служивший ей одним из орудий обольщения, зазвенел на удивление весело:

— Почему бы и нет? Это лакомый кусочек, и мы вполне подходим друг другу! Так что мы намерены в скором времени вновь предаться не менее сладким играм.

— Счастливая! — вздохнула Мария. — Вы свободны и можете принимать его у себя! Для меня это невозможно…

— Так я была права! Он отличный любовник и вы были с ним?

— Это не описать словами! — прошептала молодая женщина. — Мы оба сгораем от нетерпения снова встретиться. Но я не могу попросить у вас убежища, как в те времена, когда моим любовником был ваш брат.

— Поверьте, мне очень жаль, но я не могу так поступить с Клодом. Впрочем, я могу дать вам один надежный адрес. Одна из моих бывших горничных ушла от меня, выйдя замуж за весьма состоятельного трактирщика. Теперь она овдовела, взяла трактир в свои руки и заправляет всем с умом и охотой. Она не сможет мне отказать. Ступайте к Эглантине Корбье, ее заведение «Цветущая лоза» находится на улице Нонэн-д'Иерр возле дворца архиепископа Сансского, в тихом месте. Там два входа, один из которых — через небольшой садик, наполовину скрытый беседкой из виноградной лозы. Домик чистый, вино — доброе, к тому же вы будете в стороне от зала, где сидят разные пьянчужки. Впрочем, их крики и песни могли бы вам пригодиться: они заглушали бы самые громкие стоны удовольствия! Поезжайте туда! Я предупрежу Эглантину.

Вместо ответа Мария встала на цыпочки и поцеловала свою золовку.

Два дня спустя в одеждах камеристки Мария встретилась со своим любовником в комнатке с выбеленными известью стенами и выложенным красной плиткой полом. Единственное окно комнаты выходило в сад. Посередине стояла широкая кровать из вощеного дерева, простыни приятно пахли чистотой.

Именно там, однажды вечером, когда, еще слегка задыхаясь, они пили охлажденное вино, чтобы не уснуть, Генрих сказал Марии:

— А вы знаете, что в Лондоне есть человек, который до умопомрачения желает пережить с вашей королевой нечто подобное тому, что мы с вами сейчас пережили?

— Он сумасшедший?

— Отчего же? Из-за того, что она жена короля, который, похоже, нечасто о ней вспоминает?

— Нет, оттого что в Испании инфант воспитывают в жесткости, внушая им, что любовь — это смертный грех. Кстати, недавно мне пришла в голову мысль свести ее с герцогом Монморанси. Но это лишь вызвало скандал. На что уж тут надеяться несчастному англичанину?..

Генрих расхохотался:

— Несчастному англичанину? Да знали бы вы, о ком говорите! Вы помните Бекингэма?

— А, так это он?

— Он самый, теперь он герцог и, без сомнения, самый богатый и самый могущественный человек в Англии! И самый красивый мужчина!

— Неужели? Я предпочитаю вас.

— По крайней мере, так все говорят, а вы — не все. У Джорджа больше власти, чем у короля Якова, потому что он управляет королем Яковом. Все милости исходят от него, все приговоры, полагаю, тоже. И вот этот человек готов все отдать за любовь вашей королевы.

— Это много, но думаете ли вы, что этого будет достаточно для королевы Франции и особенно для инфанты, что для испанцев значит гораздо больше. Однако…

Не договорив, Мария потянулась, затем встала и подошла к окну, на фоне которого ее изящная фигура вырисовалась китайской тенью. Холланд не двинулся с места: лежа в постели, он смотрел на нее.

— Почему? — вновь спросил он.

Молодая женщина не ответила. Она размышляла. Внезапно она обернулась, в глазах сверкнули хитрые искорки. Она запрыгнула обратно в кровать и прижалась к своему любовнику:

— Я подумала, что это может быть забавно — устроить любовную интрижку между ними двумя! Вы правы: у него есть все, чтобы нравиться, у этого Бекингэма! Даже мне!

— Разумеется… Но прошу вас не забывать, что вы принадлежите мне, а я не люблю делиться! — проворчал он, сверкнув глазами. — Я не имею в виду наших с вами супругов, хотя… и то! Я-то хоть регулярно делаю своей жене детей, а вам-то герцог на что?

Мария расхохоталась и поцеловала его в кончик носа:

— Да так! С некоторых пор по вечерам у меня такая усталость, но вернемся к нашему делу!

— Так это дело теперь наше?

— А чье же еще? С завтрашнего дня я начну как можно чаще упоминать вашего влюбленного в разговорах с королевой. Я почти убеждена, что постепенно мне удастся вызвать в ней интерес к нему, и когда он приедет, ведь он приедет, я надеюсь?

— Если о браке договорятся, никакая сила в мире не удержит его от того, чтобы лично возглавить посольство, которое приедет сюда за принцессой.

— И мы устроим так, чтобы столь преданная любовь была вознаграждена! О да! Пусть бедную малютку слегка обожжет эта страсть, пусть она окажется в объятиях Джорджа… Это будет такая радость для меня! И такая месть!

— Кому?

— Королю, разумеется! Неужели я никогда не говорила вам, что я его ненавижу? Я буду в восторге, если к лилиям на его короне удастся добавить рога!

Ее голос стал таким жестким, что Генрих приподнял брови и взял Марию за подбородок, чтобы заставить ее смотреть себе в глаза:

— Будьте осторожны! Людовик не какой-то простак, над которым можно безнаказанно насмехаться. Я буду крайне удручен, если эта хорошенькая головка достанется палачу!

— Так вы меня любите? А ведь вы мне еще об этом не говорили!

— Я вам это доказываю. По-моему, так лучше! Слово «люблю» ничего для меня не значит.

— Возможно…

Между тем ей так хотелось хоть раз услышать от него это ничего не значащее слово…

Глава VI,

В КОТОРОЙ БЕКИНГЭМ ТЕРЯЕТ ГОЛОВУ

Восьмого мая 1625 года солнце, вставая над Парижем, озарило первый из четырех дней абсолютной славы Клода де Шевреза — помолвку принцессы Генриетты-Марии с королем Карлом I Английским. В отсутствие короля