Беру тебя в жены - Аманда Квик

– Да как ты смеешь говорить подобные вещи? – Голос Виктории задрожал от ярости. На этот раз она заглотила крючок. – Я много раз говорила тебе, что Уэсли не насиловал твою мать. Она была глупой молодой женщиной, вступившей в связь с уже помолвленным мужчиной, да еще выше себя по положению, и сполна заплатила за это.

– Она была глупа, – вежливо согласился Эдисон; – Достаточно глупа, чтобы поверить моему отцу, когда тот заявил, что любит ее. Достаточно глупа, чтобы поверить ему, когда он сказал, что свободен и может на ней жениться. Достаточно глупа, чтобы думать, будто вверяет себя человеку чести.

– Никогда не забывай, что она продала свою честь!

Эдисон сжал пальцами каминную полку и заставил себя выдавить вежливую вопросительную улыбку.

– Мне, разумеется, приятно обсуждать с вами семейную историю, мадам. Но должен вас предупредить, что я зашел ненадолго, так как на четыре у меня назначена еще одна встреча. Если сегодня вы хотите о чем-то со мной поговорить, возможно, нам следует к этому вернуться.

Губы Виктории сжались в тонкую, плотную линию. Эдисон наблюдал, как она шумно вздохнула, усмиряя бушевавшую в ней ярость, точно так же, как минуту назад сделал он. Стоукс спросил себя, удалится ли она в оранжерею после его ухода. Он всегда так поступал, когда ему требовалось успокоить темные, опасные чувства.

Эдисон смотрел, как Виктория берет свою чашку. Изящный фарфор слегка дрожал в ее руке.

Ему следовало бы испытывать хоть какое-то удовлетворение от того, что в его власти было заставить ее потерять контроль над собой. Но как обычно, сознание этого ничуть не улучшило его настроения. И он снова, как обычно, задался вопросом, чего же он хочет от этой высокомерной женщины. Почему продолжает эти жесткие, неприятные отношения? Почему бы ему не взять и просто не забыть о ее существовании? Ей совершенно не нужно его внимание.

– Ты прекрасно знаешь, что я попросила тебя прийти сюда сегодня, чтобы из твоих уст узнать правду о так называемой помолвке, – ледяным тоном проговорила Виктория.

– Она не так называемая. Я на самом деле помолвлен.

– Я отказываюсь верить, что ты действительно намерен жениться на убийце!

– Будьте осторожны, с такой легкостью произнося слово» убийца «, – очень спокойно предостерег ее Стоукс. – Если понадобится, я готов засвидетельствовать в суде, что мисс Грейсон была со мной в момент убийства Крэйна.

– Крэйн был убит в середине ночи. Арабелла сказала, что когда вы с мисс Грейсон появились на месте преступления, на ней была ночная рубашка, чепец и капот. Она, как видно, только что встала с постели.

Эдисон поднял брови;

– И в чем же дело?

– Дело в том, что если она не убийца, если она действительно была с тобой, когда умер Крэйн, то тогда она, без сомнения, была в твоей постели. А это значит, что она ничуть не лучше других вертихвосток. Тебе нет нужды защищать ее.

– Я не позволю ни вам, ни кому другому, – процедил сквозь зубы Эдисон, – непочтительно отзываться о моей невесте!

Виктория удивленно уставилась на него:

– Для тебя она не может быть не чем иным, как мимолетным увлечением.

– Она моя будущая жена. – Эдисон вынул часы и, нажав кнопку, открыл крышку. – Сожалею, но время истекает. – Он вернул часы в карман. – Мне очень не хочется прекращать нашу приятную беседу, но, боюсь, я должен откланяться, мадам.

– Если ты на самом деле хочешь жениться на мисс Грейсон, – сказала Виктория, – значит, за этим стоит какая-то выгода для тебя?

– Выгода?

– О твоих деловых успехах ходят легенды. Ты не совершишь ни одного важного шага, если не ожидаешь какого-то крупного финансового возмещения. Ты узнал, что мисс Грейсон должна получить наследство?

– Мисс Грейсон, насколько мне известно, бедна как церковная мышь. Она потеряла то немногое, чем обладала, сделав неудачное вложение. – Эдисон помедлил у двери ровно столько, чтобы кивнуть на прощание, соблюдая приличия. – Но мне всегда интересно узнать, что именно вы обо мне думаете, леди Эксбридж. Очевидно, по мере того, как идут годы, я в ваших глазах продолжаю уходить все дальше по известному пути, проложенному моим благородным отцом.

Некоторое время спустя Эдисон опустился в одно из мягких кресел, стоявших у камина в его клубе. Он прислушался к успокаивающему жужжанию приглушенных голосов, шелесту газетных страниц и нежному позвякиванию кофейных чашек. Тихие, вежливые звуки обеспечат личный характер беседы.

Он взял чашку с кофе, которую поставили на столик рядом с ним.

Игнатий Лорринг уже сидел в кресле напротив. Эдисону было приятно видеть, что его старый друг все еще чувствовал в себе силы наведаться в клуб.

Однако сегодня Игнатий казался бледнее, чем обычно, и Эдисон заметил, что его кресло стояло ближе к огню, чем во время их прежних встреч.

Тем не менее когда Игнатий отложил свой экземпляр» Таймс»и улыбнулся Эдисону, его глаза, как и прежде, вспыхнули знакомым ярким огоньком.

– У тебя такой вид, что тебе скорее не помешал бы стаканчик бренди, а не чашка кофе, Эдисон.

– Это точно, клянусь Богом! – Стоукс сделал маленький глоток. – Я пришел сюда после встречи со своей бабкой.

– А, тогда, конечно, все понятно! Подозреваю, она хотела услышать все подробности о твоей помолвке. Вполне естественно.

– В леди Эксбридж нет ничего естественного. – Эдисон поставил чашку. – Но в этом нет ничего нового, поэтому мы можем обратиться к причине, по которой я попросил вас встретиться со мной.

Игнатий соединил свои птичьи ладошки домиком,

– Если ты надеешься на информацию о леди Эймс, боюсь, должен тебя разочаровать. Мне повезло не больше, чем тебе. Эта женщина появилась на свет, словно Афина из головы Зевса, во всеоружии и в полном облачении для сезона.

– Ее финансы тоже загадка, – заметил Эдисон. – Я не смог установить источник ее доходов. Однако мой помощник наткнулся на некоторые сведения, которые помогут немного приподнять завесу над ее прошлым.

– Сгораю от нетерпения.

Эдисон откинулся в кресле, вытянул ноги и посмотрел на огонь.

– У нас есть причины считать, что еще недавно леди Эймс выступала на сцене под именем Фанни Клифтон.

– Она бывшая актриса? Это очень многое объясняет. – Игнатий покачал головой. – Но я все эти годы исправно посещал лондонские театры. Ты же знаешь, это одна из моих страстей.

Эдисон улыбнулся:

– Я прекрасно осведомлен о вашей любви к театру.

– О да! Родись я при иных обстоятельствах; то, думаю, был бы счастлив жить на сцене. – Игнатий вздохнул. – Но тогда бы я никогда не узнал о Ванзагаре и философии Ванзы, которые принесли мне столько наслаждения и удовлетворения. Во всяком случае, могу тебя заверить, я никогда не слышал о Фанни Клифтон.