Все к лучшему - Джейн Энн Кренц

Мэтти всегда тепло относилась к Эмери, и он платил ей взаимностью.

— Он последние несколько лет переживал сильный стресс, — тихонько сообщила Мэтти Хью, глядя на приближающегося Эмери. — Его карьера давно пошла под гору, хотя его все еще приглашают читать лекции.

— Опять стресс, да? Это что, сегодня в Штатах главная причина всех неурядиц?

— Во всяком случае, большой доли. — Мэтти улыбнулась Эмери, который подошел к ним и величественно наклонил голову в приветствии.

— Мэтти, солнце мое, ты выглядишь еще лучше, чем обычно. Не хочешь ли присоединиться ко мне на Уидби на несколько дней? Мне может пригодиться муза. Привози с собой что-нибудь удобное, во что переодеться, дорогая. Мы будем пить коньяк и рассуждать о поэзии.

— Ты же знаешь, я никогда в поэзии не разбиралась, Эмери. Ты и сам сегодня выглядишь прекрасно. — Мэтти приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. — Впрочем, ты всегда выглядишь отлично.

— Это называется стилем, дорогая. У некоторых он есть… — Эмери замолчал, насмешливо окинув взглядом Хью с ног до головы. — А у некоторых нет. Будь любезна, познакомь меня с твоим неотесанным приятелем, Мэтти. Я полагаю, он твой друг, а не наемный вышибала.

— Хью Эбботт, — холодно представился Хью. — Я собираюсь жениться на Мэтти.

— Бог ты мой, Мэтти! — Эмери повернулся к ней с театральным изумлением на лице. — Говорил же тебе, надо было взять меня с собой, отправляясь в отпуск. Отпустили тебя в дикие места на Тихом океане, и посмотри, что случилось. Ты привезла с собой весьма прилипчивый сувенир.

— Может, я и прилипчивый, но Мэтти находит меня привлекательным, — Хью целиком запихал в рот канапе и принялся энергично жевать.

— Мэтти всегда отличалась несколько плебейскими вкусами, мягко говоря. Поэтому она и добилась такого успеха со своей галереей. И это также объясняет ее сложности в отношениях с мужским полом.

Мэтти гневно посмотрела на обоих мужчин.

— Все, с меня достаточно. Если хотите препираться, идите на улицу и деритесь.

— Слишком уж грубо, на мой вкус. Я не унижусь до таких действий, моя дорогая, — возразил Эмери.

— А я с удовольствием. — Хью засунул в рот крекер с сыром и начал его с энтузиазмом пережевывать, демонстрируя зубы. — В любое время Блэкуэлл.

— Ну надо же, Где ты его откопала, Мэтти?

— Это не я, а тетя, Шарлотта. Он у нее работает.

— Разумеется, это все объясняет. — Эмери снисходительно улыбнулся Хью. — Шарлотта Вейлкорт всегда славилась эксцентричностью.

— И платит хорошо, — добавил Хью.

Мэтти подняла глаза к небу в молчаливой мольбе; которая была мгновенно услышана, поскольку к ним подошла красивая женщина, лет сорока с довольно, жесткими глазами. Величественная дама, предпочитающая юго-западный стиль с обилием бирюзовых и серебряных украшений.

— Привет всем, — весело поздоровалась Элизабет Кеньон. — Надеюсь, вы приятно проводите время. — Ее карие глаза блестели в предвкушении успеха.

Галерея Элизабет Кеньон была самой значительной на западном побережье, все это признавали. Она обслуживала богатых коллекционеров, чьей единственной целью было считаться в авангарде современного искусства.

Сама Элизабет выделялась как в обществе, так и в мире художников. Она могла раскрутить или сломать художника и делала и то, и другое довольно часто. Она славилась умением заставить клиента купить любую вещь, которую полагала достойной коллекции, и она же морально изничтожала художников, чьи работы казались ей отсталыми.

Мэтти очень нравилась Элизабет Кеньон, и она уважала ее успех, хотя сама Мэтти предпочитала другое искусство и знала, что порой, в ущерб себе, бывает слишком мягкосердечна в делах с художниками и клиентами. Она искренне надеялась, что когда-нибудь ее галерея достигнет уровня Элизабет Кеньон.

— Добрый вечер, Элизабет, — сказал Эмери, снова грациозно наклоняя голову. — Полный успех, как обычно.

— Спасибо, Эмери. Ты же знаешь, как я рада, что ты смог прийти. Твое присутствие всегда ценно в таких делах. — Она повернулась к Мэтти. — А кто твой друг, дорогая Матильда?

— Хью Эбботт, — представила Мэтти.

— Жених Мэтти, — добавил Хью, искоса бросив недовольный взгляд на Мэтти. Раздражение в его глазах говорило, что ему уже поднадоело объяснять свой статус в отношении нее.

— Эбботт… Эбботт… Эбботт… Где же я?.. О, конечно! — Глаза Элизабет просияли. — Разве вы не тот мужчина, что из примитивистского периода нашей Эриел?

— Извини меня, — сказал Эмери Блэкуэлл, с трудом вставая и протягивая руку за еще одним стаканчиком шампанского. — С меня уже хватит. Пойду пообщаюсь. Увидимся позже, Мэтти, Элизабет. — Он проигнорировал Хью, который, в свою очередь, проигнорировал его.

— Позже, Эмери, — произнесла Мэтти, поднимая свой стакан прощальным жестом.

Элизабет, нахмурившись, смотрела в спину удаляющегося Эмери.

— Боюсь, наш милый Эмери не только исписался, но и пить разучился. Я бы предпочла, чтобы он сегодня не появлялся. По он явно не мог устоять. Несмотря на развод, он до сих пор проявляет отеческий интерес к творчеству Эриел.

— Ну, он достаточно сильно влиял на нее вначале, — заметила Мэтти, чувствуя необходимость встать на защиту Эмери. — И он представил ее всем нужным людям. Это явно не помешало.

— Чепуха. Она и так знала всех нужных людей через свою семью. — Элизабет улыбнулась Хью. — Вы надолго в Сиэтл, Хью?

Хью встретился взглядом с Мэтти.

— Сколько понадобится.

— Понятно. — Элизабет явно смутил этот уклончивый ответ. Затем она кивнула им и пошла через толпу.

— Матильда, дорогая, как поживаешь? — произнес новый голос из-за спины Мэтти. — Я только что разговаривала с твоей сестрой. Она сказала, что ваши родители не смогут сегодня сюда приехать.

— Здравствуйте, миссис Эберли. Приятно вас видеть. Эриел права. Мама и папа очень заняты. Этой весной мама преподает местным художникам в частном колледже на востоке, а папа ее сопровождает. Он хочет закончить свою книгу о связи модернизма и постмодернизма и решил, что там он будет иметь возможность это сделать. Вы знакомы с Хью Эбботтом?

Пожилая дама повернулась к Хью.

— Эбботт… Нет, не припомню. — Потом ее глаза расширились. — Разве только вы не один из бывших…

— Не произносите, — посоветовал Хью с мрачной улыбкой. — Если я еще раз услышу о примитивистском периоде Эриел, меня вырвет на весь этот поднос с канапе.

— Ну, надо признать, то был не лучший ее период, верно? — заметила миссис Эберли, покровительственно похлопывая его по руке. — Но это не значит, мой мальчик, что вы несете за это персональную ответственность. В конце концов было там и что-то хорошее.

— Именно. Она разорвала нашу помолвку, и я многие месяцы потом был ей за это благодарен.