Как опасно быть женой - Дебра Кент

Мне лично Фред казался вульгарным, и я уговаривала Лесли оставить его на складе, но она упорствовала, считая, что нашему стенду нужен отличительный знак.

Сегодня обстановка другая, но суть та же. “Звери на дороге” – воплощенный секс. Импозантные мотоциклы, задастые девицы в кожаных шортах, татуированные мужики, поигрывающие мускулами, в тяжелых байкерских сапогах и с огромными ременными пряжками. Пол усыпан опилками, воздух густеет от феромонов, из колонок размером с наш садовый сарайчик громыхает Чарли Дэниелс. Типы со стрижками в стиле восьмидесятых и в футболках с флагом Конфедерации топчутся среди байкеров из “Джей Крю Сандей”; и те и другие благоговейно замирают перед роскошным лоснящимся “харлеем”. Поразительно, что я добралась сюда вовремя: почти всю дорогу пришлось плестись за зеленым микроавтобусом, который полз, как навозный жук, останавливался на каждом желтом светофоре и пропускал всех пешеходов. Мы с Джейком направляемся к стенду с “харлеями”. Он вертит головой и таращит глаза. На спине у него рюкзак с Человеком-пауком, куда я положила несколько пакетиков виноградного сока, крекеры в виде животных, одноразовый фотоаппарат и ручку с бумагой для автографов на случай встречи со знаменитостями.

– Эй! Вы пришли.

Я медленно оборачиваюсь на его голос. Эван сияет.

– Ты, надо полагать, Джейк. – Он нависает над моим сыном, как баобаб, и, осознав это, садится на корточки и протягивает руку: – А я Эван. Мы с твоей мамой вместе работаем.

Тут ты приврал, думаю я. Эван не работает со мной; куртуазный проект не делает нас коллегами. Но я не поправляю его, а просто стою, держа в руке потную ладошку Джейка с видом примерной матери и мучительно гоню от себя воспоминания о сексе на качелях.

– Привет, мама Джейка. – Эван встает и широко улыбается мне.

– Привет.

Черт бы побрал мою бледную кожу, эти щеки, которые вспыхнули и горят, выдавая меня с однозначностью теста на беременность.

– Здесь интересно… необычно. Так, знаешь, по-байкерски. – Господи, нельзя было ляпнуть что-то еще более идиотское?

– Именно, Джулия Флэнеган, именно. – Его глаза искрятся.

Он очарован мной, я вижу. Мной давно никто так не увлекался. Эван снова садится перед Джейком и показывает на модернизированный “Тигр-Триумфатор” 1970 года, черный, блестящий, с полыхающим железным крестом на бензобаке:

– Хочешь посидеть на таком звере?

Джейк вопросительно смотрит на меня и после моего кивка поворачивается к Эвану:

– Ага.

Он смущенно улыбается и тянет к Эвану руки, чтобы тот усадил его в черное кожаное седло “Тигра”.

Эван подхватывает Джейка:

– Ну-ка, щелкните нас, мисс Джулия.

Я выуживаю из рюкзака фотоаппарат, делаю снимок, прокручиваю вперед тугое пластмассовое колесико и щелкаю затвором еще раз. Меня приятно поражает, что Эван совсем не позирует перед камерой и больше следит, чтобы Джейк не свалился. Мой сын сияет, как китайский фонарь.

– Смотри, мама! – кричит он. – Я байкер!

– Да, милый!

Я очень стараюсь не сравнивать своего мужа с человеком, который только что завоевал вечную любовь моего сына, но в конце концов сдаюсь и виновато признаю, что Майкл никогда бы не повел Джейка на эту выставку. Майкл ненавидит мотоциклы, и сама мысль о двух часах в этом зале была бы для него невыносима. Зато, поспешно напоминаю я себе, дети сыты, одеты, обуты и ходят в хорошую школу. Когда пора купаться, он безропотно ведет их в ванную. Когда они плачут – утешает рассказами о собственных детских переживаниях или историями про Джо Говняшку и планету Шмалла. Он научил их убирать вещи на место и объяснил, почему нельзя сразу тратить все карманные деньги. Майкл – прекрасный отец. А я замужем и счастлива. Замужем и счастлива. Замужем и счастлива. Замужем и счастлива. Замужем и счастлива. Замужем и счастлива. Замужем и счастлива. Замужем и счастлива.

– Кто это? – Майкл стоит на кухне в потрепанной футболке “Далласских ковбоев”, дырявых трусах и замшевых шлепанцах и щурится на фотографию, которую держит в руке. Конечно, снимки можно было спрятать, хотя бы те, что с Эваном, но я разложила их на столе, как игральные карты. Мне нечего скрывать.

– Кто?

– Вот этот мужик.

Я не сразу поворачиваюсь.

– С Джейком? У мотоцикла?

Стараясь говорить естественным, равнодушным тоном, я упорно оттираю кухонный столик от присохшего желе. Обычное средство для посуды не помогает. Я беру абразивный порошок с отбеливателем и проволочную мочалку и всецело отдаюсь своей задаче. Наконец я побеждаю въедливое красное пятно, не желая думать о том, что оно образовано пищевым продуктом.

– Да. У мотоцикла. С Джейком. – Майкл машет снимком у меня перед носом.

Я снимаю резиновые перчатки и рассматриваю фотографию, словно в первый раз.

– А. Понятно. Это Эван Делани. Мы были в одном комитете. Ну, по картине Мендельсона. Помнишь? А сейчас вместе делаем выставку. Лесли выбила очередной грант. – Я снова начинаю тереть столик, хотя пятна уже нет. – Вот. Короче, Эван знал, что Джейк любит мотоциклы, и пригласил нас на выставку. Две недели назад.

– Здорово. Джейку понравилось?

– Естественно.

Я просыпаюсь по утрам, переполненная счастьем, оттого что в мире есть человек, который не может без меня жить. Этот простой факт поднимает меня с постели, подсказывает, что надеть, и дает силы идти на работу, даже при плохом настроении. Я ношу с собой страсть Эвана как тайную драгоценность. Она излучает тепло, согревает меня, постоянно держит на грани сексуального возбуждения. В самые неожиданные моменты – доставая чашку из кухонного шкафчика, проверяя математику у Кейтлин, зашнуровывая кроссовки, – я вдруг вспоминаю полуулыбку Эвана на заседании, то, как он не сводил глаз с моих губ, и меня обдает жаром. Я лежу в постели и представляю, что он стоит на пороге и смотрит на меня своими темными глазами, и жажду прильнуть к нему каждой клеточкой тела. Самое существование Эвана Делани примиряет меня с жизнью, не только семейной, но и всякими мелкими пакостями: с горчичным пятном, оставшимся на бежевой шерстяной юбке после химчистки, с тем, что “Америка онлайн" продолжает взимать с меня ежемесячную плату, хотя я еще два года назад отказалась от подписки. Я нужна Эвану, и это божий дар, конфирмация, прибежище, наркотик. Я не могу, не хочу от него отказываться.

Но эйфория отступает – и тогда мной завладевает тоска, страшнее которой я ничего не знаю. Стоит очнуться от мечтаний, и я проваливаюсь в черную бездну отчаяния. Эван с тем же успехом может быть голограммой, прекрасной, но недосягаемой. У меня трое детей и любящий муж. Мне нельзя продолжать этот роман.

У меня уже сорок семь антикварных банок для печенья. Обычно люди собирают столько за целую жизнь – мне же потребовалось двенадцать недель. Как правило, я покупала их во время полуночных оргий на “и-бэй”, но иногда и днем, в обеденный перерыв. Словом, всякий раз, когда мне особенно хотелось помечтать об Эване.