Амурное злодеяние - Алина Кускова

Чувство полной ясности лавиной, сметающей все сомнения на своем пути, нахлынуло на Константина Борщова. Он, глядя в испуганные глаза рыжеволосой красавицы, понял, что готов терпеть от нее неприятности всю жизнь. Борщов знал: такое прозрение бывает довольно редко и называется любовью с первого взгляда. Хотя нет, он прозрел со второго или с третьего. Но окончательно и бесповоротно. Большое неземное чувство выпирало из его могучей груди и требовало слушателей и сочувствующих. Борщов собрался и поехал в больницу к другу.

Серж выздоравливал. Об этом говорили румянец на откормленной больничными супчиками физиономии, ловкость рук, с которой он успевал хватать медицинских сестриц за выпуклые округлости. Друг становился самим собой, и это не могло не радовать.

– Тебя скоро выпишут, – предположил Борщов, усаживаясь возле постели и выуживая из пакета пиво.

– М-да, – тяжело вздохнул Серж, подмигивая Константину, – даже уходить не хочется! Такой уход! Такие девочки! Персики…

– Нет, – мотнул головой Борщов, продолжая опустошать пакет, – сушеная вобла.

– Я тебе говорю, девочки – персики, – хмыкнул Серж. – Чем только у тебя голова забита?

Друг показался внимательным слушателем, действительно озабоченным его проблемами. А проблемы были: Светлана позвонила и сказала, что она согласна стать женой Борщова. У него намечался первый брак, и Константин хотел провести его торжественную часть со знаком качества. Серж внимательно выслушал Борщова, в красках расписывающего немыслимые достоинства будущей невесты, и вызвал медсестру.

Через секунду, словно она дожидалась возле двери, в палату зашла рослая девица в белом халате и колпаке, с лицом по самые глаза спрятанным под марлевой повязкой, которую придерживали очки в толстой оправе. Девица внимательно поглядела на Сержа, тот попросил у нее градусник. Ему ни в чем не отказывали, градусник незамедлительно оказался в его сильных руках. Но температуру он принялся мерить не себе.

– Борщов, у тебя жар. – Серж протянул градусник другу. – Куколка! Будь добра, какого-нибудь успокоительного для моего заболевшего друга.

– Прекрати хохмить, – отклонил его руку с градусником Борщов и подошел к окну. – Я действительно люблю Светлану Селиванову и хочу на ней жениться! – Он стукнул кулаком по подоконнику.

Медсестра шумно вздохнула и натянула колпак глубже.

– Держите. – Серж вернул градусник и махнул рукой, чтобы она больше не мешала. Девица презрительно фыркнула, но вышла. – Это диагноз. Борщов, ты страшно болен! Как ты мог допустить до последнего момента! Она что, беременна?! Нет?! Тогда почему ты решил жениться? Жить без нее не можешь? Так и живи с ней. Она не признает гражданский брак? Друг дорогой, это обычная уловка хитрых, прожженных девиц. И мы, несчастные, ослепленные страстью, всегда в нее попадаем. Что в ней такого, чего нет в других?! Ты приглядись. Селиванова толстая, страшная, злая. Я видел ее во гневе! Она чуть не убила меня Амуром.

– Не ври, – скривился Борщов, – на тебя напал кто-то другой.

– Какая разница! Такая тоже могла бы напасть. Нет, терять второго друга за один месяц – выше моих сил. Сначала Мотя Ничипоренко, теперь ты. По городу ходит страшная зараза, такая, как эта медсестра. Со мной тоже что-то происходит. Эта стерва мне даже не улыбнулась!

– Откуда ты знаешь? – пожал плечами Борщов, ожидавший от друга чего-то подобного. – У нее же рот был закрыт до ушей.

– Рот закрыт до ушей, – передразнил Серж. – До чего же ты неопытен, товарищ, оттого сразу влип! Глаза должны улыбаться, глаза!

– У Светы очень красивые глаза, – восхищенно произнес Борщов.

Нет, он не был мазохистом. Просто решил все рассказать Сержу, ожидая ушата критики и недовольства на свою буйную влюбленную голову. После этого он мог передумать, хотя в глубине души очень этого боялся. Но тогда оказалось бы, что чувство не такое сильное, раз его разрушили слова. Этого не произошло. Борщов в очередной раз убедился: Селиванова ему чрезвычайно дорога!

Откуда ни возьмись, в душе появилась тревога: зря он оставил девушку одну, ее на каждом шагу караулят неприятности, а Константин должен ее оберегать.

– Я пошел, – бросил он Сержу, направляясь к выходу, – вечером зайду еще!

– Куда?! – возмутился Серж. – А пиво?

– Тебе больше достанется, – подмигнул Борщов и хлопнул дверью.

– Мужики! Что делается?! Такой пацан пропадает, такой пацан… – Зайцев покачал бритой головой и собрался встать с постели.

– Лежать! – грубым голосом скомандовала вошедшая медсестра.

Серж сразу узнал ту рослую бабищу, которая ему даже не улыбнулась. Но из-за этого, да и после того, что здесь только что озвучил друг, на баб он смотреть не мог и заигрывать с ней не стал. Тем более что в руках медсестра держала огромный шприц, а ее глаза выражали холодную решимость.

– Иди к черту, – выругался Серж, но девица стремительно подошла к нему и вонзила шприц в руку. – Больно, стерва! Ты что, первый раз колешь?! – Он схватил ее за повязку и потянул на себя. Марля соскочила. – Ты?! – опешил Серж и дал ввести в себя все содержимое шприца. – Убью гадину…

…Но ее довольная усмехающаяся физиономия расплылась перед его туманным взором…

– После тебя доберусь до рыжухи, – призналась гадина и вышла из палаты.

Прилагая неимоверные усилия для того, чтобы подняться и доползти до окна, Зайцев собрал волю в кулак и ударил им в стекло.

Константин услышал позади себя звон разбитого стекла, обернулся. В окне промелькнула окровавленная физиономия друга, раздались крики. Он повернулся и побежал обратно.

Светлана очень волновалась. Одно дело признаться в том, что она на все согласна, по телефону, и совсем другое – повторить это мужчине прямо в глаза! Кстати, он так и не сказал, что безумно любит каждый ее жест, ловит каждое слово и целует ее следы. А мог бы. Возможно, он сделает это сейчас. Нет, это невозможно. С ней в кофейне сидит Василиса Василькова, и в ее светлой голове бродят совершенно другие мысли. Кто-то снова покушался на жизнь бритоголового Сержа. Как хорошо, что не на жизнь Селивановой! Впрочем, это, разумеется, плохо, но все-таки хорошо.

Борщов позвонил Селивановой как раз перед обедом и предложил встретиться с ней и Василисой, чтобы обсудить чрезвычайное событие. Естественно, Светлана согласилась, и теперь они с Василисой сидели и ждали Константина, заедая горький кофе сладкими пирожными со взбитыми сливками.

– Он сказал, что на Сержа напала медсестра, – пояснила Светлана еще раз, глядя на задумчивую п одру гу – сыщицу.

– Понятно, – процедила та.

– А вот мне ничего не понятно, – призналась Селиванова. – Даже обидно как-то! Сначала охотились за мной, а потом переключились на Зайцева?!

– Они с самого начала охотились за ним, – горько усмехнулась Василиса, – а ты просто попалась им под руку.