Влюбленный Робинзон - Диана Рейдо

— Откуда нам знать, что это в самом деле правда? Мы уже ошиблись однажды.

— Я стала спрашивать маму о сроках… Вычислить было несложно. Она рассталась с моим отцом, а твой через некоторое время снова явился с повинной. Считалось, что я родилась немного недоношенной. Смешно было услышать это. Но мама говорит, что все эти сроки — ерунда. Достаточно лишь посмотреть на мое лицо. Я очень похожа на своего настоящего отца…

— И мы…

— Дэн, — четко и раздельно произнесла Клер, взяв его руку, — мы с тобой — чужие люди. Точка.

— Когда ты об этом узнала? — переведя дух, осведомился Дэн.

Клер закатила глаза и засмеялась:

— Ну… Какое-то время назад.

— И ты молчала! Если бы ты знала, что я тут переживал!

— Дэн… Из-за меня ты достаточно пережил и до этих событий. Я хотела до конца разобраться в себе. Понять свои чувства. Мне нужно было время. Пойми, я не хотела вернуться, огорошить тебя неожиданным известием, от которого еще не до конца отошла сама, и опять изводить тебя метаниями и неопределенностью.

— А теперь ты знаешь, чего хочешь?

— Да. Тебя! И всегда хотела. Просто боялась.

— Но чего?.. Чего можно было бояться?

Клер снова засмеялась:

— Психологи назвали бы это синдромом брошенной дочери. Помнишь, твой отец долго не мог определиться, с кем ему жить? Какое-то время я росла без него. С самого начала я помню только маму. Может, отсюда и ощущение, что мужчинам не стоит доверять? И доверяться.

— Даже не знаю, смогу ли я тебя простить.

— За что?

— За все мои мучения, — небрежно произнес Дэн.

— Я знаю хороший способ. Кажется, он может искупить любую вину.

— Что за способ?

— Нам бы следовало заняться этим давным-давно, — после недолгого молчания произнесла Клер.

Дэн поднялся на ноги, взял на руки любимую и направился в сторону спальни.

Сцена, которую могло наблюдать только рассветное солнце, осторожно отодвигающее шторы своими лучиками, сделала бы честь даже фильму «Девять с половиной недель».

Влюбленные, которые так неожиданно обрели друг друга, наконец-то дали выход своей страсти и волю чувствам.

Топ Клер был порван (оторвалась бретелька), белье разбросано по полу. Не стесняясь ничего, Дэн и Клер снимали друг с друга одежду. То, что снималось с трудом, с наслаждением срывалось.

Торопливые, стремительные, безудержные ласки. Нескончаемые поцелуи. Сдержанные стоны. Впрочем, через некоторое время Клер уже не могла сдерживаться.

Она с готовностью принимала все движения Дэна, поднимала бедра к его бедрам, прижималась к нему грудью, животом, всем телом. Их дыхание учащалось. Стоны Клер нарастали.

Внезапно Дэн остановился.

— Продолжай, — прошептала Клер, — Дэн, продолжай, прошу тебя!

— Сначала я хочу услышать…

— Что?

— Чего еще никогда не слышал от тебя.

— Да, Дэн, — выдохнула Клер, — я люблю тебя…

— Безумно рад слышать это, знаешь ли… Потому что это взаимно…

Через некоторое время солнце уже вовсю светило сквозь шторы. Дэн и Клер лежали на смятых простынях, переводя дыхание, но все еще тесно прижавшись друг к другу.

— У меня есть к тебе огромная просьба.

— Все, что хочешь, — отозвалась Клер.

— Сделай одолжение…

— Да?

— Сегодняшнее пробуждение было таким прекрасным.

— Замечательно, что тебе понравилось.

— А еще раньше ты разбудила меня, когда стояла на лондонском тротуаре, промокшая, с влажными волосами… Я словно очнулся ото сна. Только тогда, кажется, я начал жить по-настоящему…

— В чем состоит просьба? — нетерпеливо перебила его Клер.

— Пожалуйста, буди меня каждый раз.

— С удовольствием. Но при одном условии.

— Каком условии?

— Иногда делай для меня то же самое. Я тоже хочу, чтобы по утрам меня будил человек, которого я так сильно люблю…

— Для этого тебе придется остаться здесь, со мной. В Лондоне.

— Кажется, я готова на такую жертву…

Дэн, откинувшись на подушки, удовлетворенно произнес:

— После таких слов над Лондоном неминуемо должна засиять радуга.