Найди свое счастье - Лора Мэрфи

— Отчим… он бил тебя?

— Бывало.

— Поэтому ты начал бегать? Чтобы держаться подальше от него?

— Ага. В целом это срабатывало.

— Поэтому твоя сестра была так несчастна?

— Он побил ее несколько раз, и в конце концов я положил этому конец. Но, конечно же, он здорово ее доставал. Постоянно придирался к ней, давил на нее, выставлял ее дурочкой, никчемной. То же самое он пытался проделывать со мной, но я был упрям. И только больше ненавидел его за это. Джуди же не выдерживала, позволяла ему глумиться над собой.

— Как я сочувствую тебе, Тед, — прошептала она.

Они замолчали, погруженные в свои мысли, пока пушечная канонада на полигоне милях в десяти от городка не прозвучала с такой силой, что сотрясла дверь из металлической сетки и окна. Дорис замерла, а он хмыкнул.

— Как тебе нравятся ночные учения?

— Сначала я принимала выстрелы за грозу, но потом сообразила, что гром не может греметь с такой регулярностью. Когда-то это сводило меня с ума, но со временем я привыкла. Но вот такие громкие звуки все еще пугают меня. А Кэт даже не замечает их. Вы там стреляете в любое время дня и ночи. Но дочь выросла под эти звуки, и для нее они обычны, как пение птиц и стрекот кузнечиков.

Теду хотелось вернуться к началу их разговора и он спросил:

— Ты все еще хочешь доказать что-то, Дорн? — Не дождавшись ответа, он протянул руку и тронул ее за плечо. — Позволь мне обнять тебя.

Он не пытался уговаривать ее, обещать, что удовлетворится одним объятием, не будет назойливым. Просто выразил откровенное желание, которое так совпадало с ее собственным. Догадывался ли он, что именно этого она и ждала с того момента, как вошла в дом сегодняшним вечером, — оказаться в его объятиях?

— Никогда не могла сообразить, как аккуратно залезть в гамак, — засмеявшись, предупредила она. — Если мы оба свалимся на пол, заранее прошу прощения.

Но с его-то помощью не было ничего проще, чем улечься рядом, положив голову на сильное мужское плечо, — чего еще ей было желать. И когда его руки обхватили ее, она почувствовала себя в его власти и тут же вспомнила, как лежала вот так, именно так, в тот жаркий августовский вечер. Правда, тогда они оба были обнажены. Их сердца бешено колотились — ее сильнее, чем его, — и дышали они шумно и судорожно.

В состояние шока она пришла позже. А в те первые мгновения удовлетворение от любовных утех было слишком ошеломляющим, чтобы можно было о чем-то думать. Она только и могла, что упиваться его нежностью и отдавать без остатка свою. Он все знал — что и когда делать, где и как касаться ее, чтобы привести в неописуемый божественный экстаз.

Он точно знал — жаль, что лишь в те мгновения, — как заставить ее забыть Грега, забыть о верности ему, в которой она была так уверена. Он заставил ее затратить память обо всем на свете, кроме его нежности и ее собственной страсти, слившихся в возвышенном аккорде любовного гимна…

— Тед, ты влюблялся когда-нибудь?

Он замер от неожиданного вопроса, но лишь на мгновение.

— Так это от тебя Кэт унаследовала любопытство?

— Это слишком личное?

На такой вопрос ответить не трудно, особенно, когда прижимаешь к себе любимую женщину.

— Не может быть что-то слишком личным, если мы с тобой лежим вот так?

— Ты ходил на свидания в эти десять лет?

— Иногда.

— Почему ты не женился?

— Ну, прежде нужно же влюбиться.

— Не знаю, — прошептала она. — Я вышла замуж за Грега из преданности. А скорее — по обязанности. Потому что все ожидали от меня этого. Я почти верила, что именно этого я хочу.

— Потому что ты чувствовала себя виноватой в том, что переспала со мной.

— И это тоже. Вина — мощная побудительная причина.

— Поэтому я и не пришел к тебе, когда наш батальон вернулся домой, — признался он. — Я чувствовал себя виноватым за то, что соблазнил тебя, что пытался увести у друга невесту, желал его исчезновения, даже смерти. Я знал, что не смогу находиться в Уэст-Пирсе, и держался подальше от тебя. Поэтому еще до возвращения я договорился об обмене с одним сержантом из Норфолка. Пробыв здесь всего несколько дней, я отбыл в Виргинию.

— Ты не соблазнил меня.

Сейчас Дорис была так близка к нему, интимно близка. Подняв голову, она смогла различить его улыбку.

— Да я просто совратил невинную девушку.

— Нет, в тот вечер все было иначе.

Действительно, он не был назойлив, настойчив в домоганиях. Даже малейшего намека не подал, а лишь коснулся ее, и она — благословенно будь небо — вспыхнула. То, что началось как простое прикосновение, превратилось в неуправляемый пыл, разгорелось страстью, неодолимым желанием близости.

То было чудесное спасение от неутоленной жажды любви.

— Тед!

Он гладил ее волосы и, освободив от ленточки, расчесывал пальцами. Сильные руки, тяжелые и грубоватые, но так нежны их прикосновения.

— Тед, мне нужно сказать тебе…

Ласки мужчины осторожно привели его пальцы к кончикам прядей, к ее плечу, к мягкой коже, обнаженной круглым вырезом блузки. Даже такое простое, невинное прикосновение вызвало томительную боль в ее грудях, сделало прерывистым дыхание, оставив невысказанными слова.

Эти слова Дорис готовила долго, но сейчас они могли подождать.

Она не могла.

— О, Тед, — прошептала она, прижимаясь лицом к его груди, когда пальцы легко и нежно заскользили по ее телу.

Задняя дверь, заскрипев, открылась, и свет залил веранду. Дорис вздрогнула, зажмурившись от внезапного освещения. Попыталась сесть, но Тед не позволил ей.

Кэт обиженно уставилась на них.

— Почему вы мне не сказали, что выйдете на воздух? Я вас искала.

Лицо и голос девочки выдавали лишь явное неудовольствие, что о ней забыли, а не смущение и растерянность от увиденного.

Тед как ни в чем не бывало приподнялся и сел, опустив ноги на пол. Дорис неуклюже последовала его примеру.

— Дом не такой уж большой, — проговорила она виноватым, чуть хрипловатым голосом. — Так что долго искать тебе не пришлось. Ты не можешь заснуть?

— Я совсем не спала, — захныкала Кэт.

— Вот как? — Дорис не стала заострять внимание на заспанном виде дочери, на ее припухших глазах и следе, оставленном на лице одеялом, на растрепанных волосах.

— У меня болит рука. Как я могу спать со сломанной рукой, а?

— Так чего ты хочешь, моя сладкая?

— Хочу, чтобы ты пошла наверх и полежала со мной. Ты могла бы почитать мне.

Если бы у меня был выбор, мечтательно подумала Дорис, я бы предпочла разделить постель с Тедом, а не с капризничающей дочкой. Но я же мать, И выбора у меня нет.