Любовь бесценна - Пэгги Гэдис

Окончательно растерявшись и начиная сердиться, Джонни потребовал ответа:

— Кто его любит?

— Пэйдж, разумеется.

— Пэйдж?

Эйлин кивнула, но так и не осмеливалась поднять глаза.

— Конечно Пэйдж. — Она говорила так, будто не требовалось большого ума, чтобы догадаться. — Они поженятся.

Джонни сжал кулаки, не вынимая рук из карманов.

— То есть, ты хочешь сказать, Кеннеди сначала сделал предложение тебе, а затем обручился с Пэйдж? — гневно процедил он.

— Да нет же, он просто валял дурака, делая мне предложение.

Гнев в глазах Джонни снова сменился растерянностью.

— Валял дурака? Какого… — Внезапно он замолчал, злость окончательно испарилась, на смену пришла жалость и нежность. — Бедный малыш! А я вмешался, как последний…

Она резко обернулась, вздернув голову, бледная и оскорбленная.

— Ты так и не понял, — сдавленно произнесла она. — Дэйл всегда любил Пэйдж, и я это знала.

— И не была против? Ты встречалась с ним, зная об этом?

— Как, впрочем, и он знал, с самой первой встречи, что для меня существует только один мужчина, и этот мужчина — ты! — ответила Эйлин срывающимся голосом. И когда Джонни сделал попытку подойти, она резко подняла руку и крикнула: — Подожди! Дай мне сказать, или у меня никогда больше не хватит смелости.

— Глупенькая! — нежно произнес Джонни. — Сколько же смелости тебе пришлось набраться, чтобы рассказать мне всю правду?

— Очень много, особенно на то, чтобы рассказать, как я пошла к Пэйдж после аварии и пригрозила, что могу выйти за Дэйла, если пожелаю, и поступлю так, если она не оставит тебя в покое, — запинаясь, пробормотала Эйлин. — Это была жуткая сцена, Джонни, и мне будет стыдно до конца жизни. Не знаю, что заставило меня так поступить. Безнадежность, я полагаю. Мне казалось, что, если ты не станешь моим, жизнь утратит всякий смысл… нет, нет, подожди, Джонни. Мы сцепились с ней, как две дикие кошки… Все это моя вина, я признаю. Пэйдж вела себя как обычно — не забывая, что она леди. А дикой кошкой была только я.

— Милая, прошу тебя! — воскликнул Джонни. Его глаза сияли, и он протянул руки, чтобы заключить девушку в объятия. Но она вновь отступила. Джонни должен узнать все. Ей надо раз и навсегда покончить с непониманием и недомолвками. А потом пусть решает, та ли она девушка, о которой он мечтает.

— Выйдя из отеля, я поняла, какие ужасные вещи наговорила ей. Вспомнила, как рассказала о предложении Дэйла выйти за него, хотя было яснее ясного, что это лишь горькая шутка и он просто пытался забыть о том, что Пэйдж его оттолкнула, — продолжала Эйлин. — А потом я вернулась домой и встретила тебя, такого беззаботного, радостного. Ты смеялся над очередной шуткой Луизы. И тут… я… я почти возненавидела тебя!

Джонни кивнул, уже не пытаясь остановить ее.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Ты это ясно дала понять, и я подумал — ты рассердилась за то, что я не пришел на свидание, и, конечно, еще дело в аварии. Решил, что ты не пришла в себя. Вот почему я сдержался и не отшлепал тебя, хотя мне и казалось, что ты этого заслуживаешь.

Эйлин сделала глубокий, тяжелый вдох, сжимая кулаки.

— Потом я пошла в больницу к Дэйлу. Он рвал и метал — Пэйдж рассказала о моей выходке. Она в слезах прибежала к нему и кричала: «Ты не можешь жениться на ней, я просто скрывала, что ты мне нужен», и одного ее фирменного взгляда оказалось достаточно, чтобы они назначили дату свадьбы. Он был так зол, что мне пришлось соврать. Я выдумала, будто все это спланировала специально, чтобы Пэйдж поняла, как он ей дорог. — Эйлин заглянула прямо в глаза Джонни. — Но это ложь. Я ничего не планировала. Я швырнула в лицо Пэйдж эти слова, как швырнула бы камень. Я хотела причинить ей боль. Заставить страдать при мысли, что могу забрать у нее Дэйла, раз она хочет отобрать у меня тебя! — Эйлин замолчала. Ее голос был сдавленным от слез, и слова едва можно было разобрать. — Теперь ты знаешь, какое я лживое, трусливое, подлое создание. И если после этого ты меня любишь…

Он обнял ее и прижал к себе.

— Глупышка ты моя драгоценная! Разве ты не знаешь, что я молюсь на тебя? Трусливая? Подлая? Лживая? Я уши оборву тому, кто посмеет сказать о тебе такое. И не смей больше так говорить и даже думать, поняла? Ты самое милое, самое хорошее, самое доброе существо в этом мире!

— О, любимый… любимый, — зашептала Эйлин, и ее еще соленые и влажные от слез губы приблизились в ожидании поцелуя.