Драгоценная ночь - Эми Эндрюс

Включая Блэйка.

Ее нарядом стало бархатное, облегающее тело малиновое платье с длинными рукавами и коротким шлейфом. Его дополнял обрамленный мехом капюшон, придававший ей царственный вид, когда она улыбалась камерам своей знаменитой надменной улыбкой на фоне украшенного иллюминациями колеса обозрения.

Последующие три часа она провела в стеклянной кабинке, пригубливая шампанское. Смеясь и болтая с людьми, менявшимися с каждым кругом. Улыбаясь до изнеможения так, что болело лицо. Заставляя себя не оглядываться по сторонам и не искать в верхних и нижних кабинках человека, которого хотела увидеть больше всех.

Возможно, он не пришел?

На предпоследнем круге Джоанна присоединилась к ней вместе с партнершами по фонду и несколькими работниками, и тогда Эва смогла немного расслабиться. Они говорили об успехе этого вечера, и о предстоящих новогодних событиях, и о том, какую помощь могла оказать она. Они также говорили о мужьях, о том, как те любили Рождество, и Эва слушала, как они смеялись и делились драгоценными воспоминаниями.

Примерно за пять минут до окончания круга Джоанна отвела Эву в сторону. Она улыбнулась ей и спросила:

– Ты в курсе, что Блэйк здесь?

Эва кивнула:

– Я так и полагала.

– Тебе следует поговорить с ним.

Эва печально улыбнулась:

– Я не думаю, что твой брат хочет говорить со мной.

Джоанна прищурилась:

– Ты ведь любишь его, верно?

Эва замерла, затем рассмеялась. В Джоанне сказывались гены Уокеров – скромностью и не пахнет.

– Да.

– Так поговори с ним.

Эва покачала головой:

– Он тогда сильно злился.

Джоанна молча смотрела на нее несколько секунд, и Эве показалось, будто она пытается проникнуть в ее мысли.

– Тебе известно, что солдатом, погибшим в тот день, когда Блэйк получил ранение, был мой муж?

Эва кивнула:

– Да, он рассказал мне во время отпуска.

Джоанна выглядела удивленной.

– Последнее, о чем я попросила Блэйка перед их командировкой, было присматривать за Колином. Привезти его домой живым. – Джоанна помолчала. – Он не на тебя злился. Он злится на себя. Из-за того, что он жив, в то время как столько солдат погибло. Каждый раз, когда он развлекается и когда ему хорошо, его атакует чувство вины.

Эва почувствовала, как ее сердце разбивается из-за Блэйка с новой силой. Он не должен затмевать свою жизнь чувством вины потому, что ему удалось выжить, а другим нет.

– Я не знала этого. То есть я знала, что он чувствует вину из-за Колина… И из-за своей награды… Но не из-за того, что выжил.

Джоанна поморщилась:

– Ну, он вообще-то не разговорчив. Но я точно знаю, что с тобой он был счастлив и что о Колине прежде никому не рассказывал, кроме психолога. Я не знаю, способен ли он будет когда-нибудь излечиться от чувства вины. И именно это его истинная рана, а не нога. Но мне кажется, если кто-то и может помочь ему исцелиться, то это ты.

Эва не могла не согласиться. Вот только…

– Я не смогу, если он не позволит мне.

Кабинка приближалась к платформе для высадки, и все двинулись к выходу, чтобы покинуть ее перед тем, как она двинется к следующей платформе, на которой осуществлялась посадка на последний круг.

– Знаешь, как говорят, что разлука смягчает сердца? Да и вообще, сегодня Рождество. Время чудес.

Джоанна улыбнулась и указала на своего брата, с мрачным видом стоявшего среди дюжины людей, ожидавших своей очереди.

Эва пожирала взглядом его и его великолепный смокинг. Кто бы мог подумать, что мужчина, который так хорошо выглядел в футболке, опоясанный инструментами, так же хорошо мог выглядеть в смокинге?

– Удачи, – прошептала Джоанна, направляясь к выходу.

Эва вздохнула, встретившись глазами со взглядом Блэйка. Он приветствовал ее мрачным кивком.

Ей понадобится нечто большее, чем просто чудо.

* * *

Блэйк не мог оторвать от нее глаз на протяжении всего вечера. В какой бы кабинке ни находился, он старался уловить каждое ее движение; его глаза изголодались по ней за несколько недель. Поэтому, когда он вошел в кабинку, и ему предложили бокал шампанского, взял два и пошел прямо к ней.

Он намеревался терпеливо дождаться своей очереди, а затем учтиво пообщаться с ней, но, как только за ним захлопнулась дверь, окружавшая ее аура завладела им и буря эмоций наполнила его грудь.

Каким же он был дураком. Он же любит ее.

И ему было плевать, сколько и кто заплатил за время в ее компании. У него на это время монополия.

– Я был идиотом, – сказал он, отпихнув кого-то локтем и протягивая ей бокал шампанского.

Эва остолбенела, забыв обо всем на свете:

– Ты… правда?

Он кивнул. Возможно, это и стало для него неожиданностью, но знал он это так же, как и то, что хотел служить своей стране.

– Да. Я не очень-то разговорчив, не люблю заниматься самоанализом и трепаться о своих чувствах. Но я верю в правду и знаю, что лгал себе последние несколько недель. Только не осознавал этого до сих пор. Думал, у меня все в порядке, а сегодня вижу тебя и вдруг понимаю, что я тебя люблю и что прошедшие недели были просто… дерьмом.

Эва огляделась, не сомневаясь, что все, кто едут с ними, прислушиваются.

– Ты… любишь меня?

Он кивнул, спрашивая себя, намерена ли она остаток вечера говорить с ним короткими фразами.

– Да.

– О. – Сердце Эвы замерло в груди. Вот уж этого она никак не ожидала. Скорее всего, и Джоанна тоже. Похоже, что чудеса этой ночью все же могли произойти.

Искушение забыть обо всем и просто броситься в его объятия было велико, но на пути у них по-прежнему оставались некоторые препятствия, и ей требовалась полная уверенность. И хотелось, чтобы он был уверен.

– Но как же золотой аквариум?

Блэйк вздохнул:

– Я не могу так жить, Эва. Но я ошибся несколько недель назад – я хочу этого достаточно сильно. Так что, полагаю, над этим нам придется поработать. Идти на компромиссы. Потому что я этого хочу. И хочу тебя.

Эва впервые улыбнулась ему, ощущая прилив облегчения, от которого голова ее почти закружилась. Она протянула руку и взялась за отворот его смокинга, чтобы не упасть.

– Что ж, думаю, мы могли бы найти менее доступное для прессы жилье.

Блэйк взял ее ладонь и прижал к своей груди.

– И ты могла бы перестать подкармливать их изысканными блюдами, – сказал он, положив вторую руку ей на талию. – И поручить Рэджи сообщать им твой ежедневный маршрут, чтобы они знали, где ты появишься.