Дикий цветок - Вирджиния Браун

Она так и сидела с ногой в ведерке, когда в коридоре послышались быстрые шаги, потом в замке повернулся ключ, и на пороге обрисовался силуэт Джейка. Он внимательно посмотрел на Кейт и плотно притворил за собой дверь.

— Лохань для мытья чуть побольше размером. Ты перепутала, Колорадо, — сказал он насмешливо.

Кейтлин холодно взглянула на него и поправила простыню на груди.

— Ты прекрасно понимаешь, что я делаю. Не разыгрывай из себя дурачка.

— Ладно. — Лицо Джейка сделалось серьезным. — Дай-ка мне посмотреть твою ногу.

Он шагнул к Кейтлин, но она жестом остановила его.

— Спасибо, я вполне в состоянии позаботиться о себе. И разговаривать с тобой я не хочу. Так что держись от меня подальше.

Губы его насмешливо поджались, но настаивать Джейк не стал. Кейтлин заметила, что выглядит он усталым и чем-то явно озабочен. И еще заметила, что он успел переодеться. Теперь поверх красной байковой рубашки на нем был кожаный жилет, а джинсы были явно только что из стирки. Даже сапоги выглядели так, будто их недавно начистили до блеска. Вначале она удивилась, кто это успел так позаботиться о нем. Но ответ напрашивался сам собой. И не вызвал у Кейтлин ничего, кроме раздражения.

— Успела уже к бутылке приложиться с утра, — заметил он беззаботным тоном, который особенно не нравился Кейтлин и действовал на нее, как удары электрического тока. Впервые она испытала такое в детстве на ярмарке, где, как диковинку, показывали состоящую из полированных железяк машину, из которой время от времени могли сыпаться — голубоватые искры.

— Я не пью, — ответила она не сразу, взглянув на бутылку, стоявшую рядом. — Предоставляю это тебе. У тебя здорово получается.

Он кивнул, взял бутылку, посмотрел на просвет и понюхал горлышко.

— И правильно делаешь. Вино уже выдохлось…

Она нахмурилась и решила ничего не отвечать. Не хотелось вести пустопорожние разговоры.

Джейк поставил бутылку на стол, подошел к окну и выглянул. На ярком свету следы утомления были еще заметнее у него на лице, и Кейтлин вдруг с неожиданной болью и обидой представила его в объятиях Паулы или какой-нибудь из ее любвеобильных «девочек». Ей-то, конечно, наплевать. Наплевать!.. Но отчего же так противно заныло в груди?

Повернувшись спиной к окну, Джейк пристроился на подоконнике, сложив руки на коленях. Солнце освещало его сзади, и веселые искорки плясали в иссиня-черных волосах.

— Когда ты, наконец, успокоишься, Колорадо, и с тобой можно будет спокойно поговорить? — спросил он каким-то очень обыденным, даже усталым голосом.

Кейтлин взглянула на него и отозвалась мрачно:

— Когда буду чувствовать себя спокойно.

— Значит, не скоро… Никогда не встречал столь взбалмошной дамочки. Ты, по-моему, постоянно готова устраивать скандалы по любому поводу.

— А как бы ты чувствовал себя на моем месте? — резко ответила она. Гнев и обида буквально душили. — Я не просила тебя привозить меня сюда. Ты притащил меня силой и теперь хочешь, чтобы я благодарила тебя за это?..

— Ну не совсем уж силой.

— Да. Просто пригрозил, что иначе убьешь брата или сдашь нас обоих Дюрану. Очень галантное приглашение. От такого невозможно отказаться.

— Что поделаешь. Но я не об этом хочу поговорить…

Джейк соскочил с подоконника, подошел к ней, остановился рядом и окинул ее обнаженные выше колен ноги. Потом положил руку на плечо. Кейтлин вздрогнула.

— Я не о том хотел, — проговорил он тихо и как-то слишком нерешительно. — Тебе нравится, когда я притрагиваюсь?

— Я ненавижу тебя, — произнесла она, не смея поднять глаз.

— Милая, кто из нас кого дурачит? Или показать тебе следы, которые твои коготки оставили на моей спине, когда я пытался вырваться их твоих объятий?

Кейтлин вся вспыхнула. Она не знала, что сказать, чем ответить на его слова, и ненавидела себя за это. Тем более, что в этих словах было слишком много правды. Слишком.

— Я уже говорила тебе… — начала она с натугой. — Если уж так случилось… Но я не хочу быть одной из многих в твоей постели. И не буду… Может, я порой не в силах справиться с собой. Но это ничего не значит. Просто ты слишком хорошо знаешь эти ниточки… за которые надо дергать. Любой другой с таким опытом добился бы от меня того же…

Она почувствовала, как пальцы Джейка сжали ее плечо. Потом он убрал руку и отступил.

— Я смотрю, ты умеешь воткнуть вилку в нужное место. — Он усмехнулся. — Давай говори дальше, я потерплю.

— А что дальше? Тебе ровным счетом наплевать на меня и мои чувства…

Джейк облокотился о комод и, сложив руки на груди, смотрел на нее исподлобья. Опять он выглядел усталым и подавленным. А Кейтлин все не могла успокоиться. Вдруг ее поразила догадка, что вся эта мужественность и насмешливость — лишь защита. Что за ней может скрываться что-то очень чувствительное и ранимое. Но и за эту догадку, за это невольное сочувствие к нему она еще больше возненавидела себя.

— Ты когда-нибудь оставался совсем один? — спросила она требовательно. — Совсем один, знаешь, как посреди прерии… Когда опереться не на кого и надеяться можно только на самого себя? Ты тогда тоже не очень веселился бы…

— Знакомое ощущение, — он усмехнулся. — Но бессмысленные стычки с тобой почему-то отбирают у меня слишком много сил и портят настроение. Может, мне лучше опять уйти и вернуться, когда ты успокоишься?

— Делай, как знаешь. Иди завались в постель с какой-нибудь шлюхой…

Она внезапно замолчала, сообразив, что все это слишком похоже на ревность. И если она надеялась, что Джейк не заметит этого, то зря. Его ухмылка сделалась шире.

— Милая, неужели ты меня ревнуешь? Вот уж не думал, что так много значу для тебя. Тогда прямо сейчас готов доказать, что душой и телом принадлежу только тебе!

Кейтлин судорожным движением выдернула ногу из ведерка и стала вытирать ее краем простыни, все ниже склоняя голову и надеясь, что он не заметит ее пылающих щек. Наконец, справившись с собой, взглянула на Джейка.

— Ты льстишь себе! Вожжайся хоть с целой армией проституток, если тебе так нравится, а меня оставь в покое!.. Буду тебе только благодарна!

— Оставь свою благодарность при себе. Я не собираюсь оставлять тебя в покое.

Пальцы Кейтлин вцепились в край простыни. Теперь она смотрела на Джейка с ненавистью.

— Чего ты добиваешься? Зачем мучаешь меня?.. Разговоры всякие начинаешь. Если хочешь опять изнасиловать, то завали на кровать, свяжи… Можешь еще хлыстом отстегать. Будет больно, но хоть не так противно.

— Эй, Колорадо! Говори, да не заговаривайся… Кроме того, — он погасил раздражение в голосе, — сейчас я слишком устал и ничего не могу обещать.

Она сдержала себя, закусив губу. Что с ней творилось? Кейтлин не помнила, чтобы в жизни кто-нибудь сумел вывести ее из себя несколькими словами, насмешливой улыбкой. Похоже, у Лесситера был огромный опыт в подобных делах.