Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Мальчик посмотрел на Арину.

— Вы ведь остались?

Она кивнула, потому что голос не сразу подчинился.

— Да.

— Тогда мне всё равно, как это называется у взрослых.

Мина у двери закрыла лицо руками. На этот раз она точно плакала, но без звука.

Кайрен медленно опустился перед сыном на одно колено.

— Я не думаю, что она плохая.

— Думаете.

— Я думаю, что мне больно.

Ноэль нахмурился.

— Больно можно, — сказал он после паузы. — Но нельзя из-за этого отдавать человека Селесте.

Арина закрыла глаза.

Вот он. Весь дом Морвентов, все их родовые законы, обряды, камни, печати и советы — и семилетний мальчик, который сформулировал важнее всех.

Кайрен поднял взгляд на Арину.

Что-то в нём изменилось не резко, нет. Скорее, он дошёл до края своей привычной дороги и наконец увидел, что дальше нужно идти не властью. И не подозрением. И даже не защитой, если защита снова превращает живых людей в решения.

Он поднялся.

— Совет не тронет вас без моего решения.

Арина устало усмехнулась.

— Вот опять.

Кайрен замолчал, понял и медленно выдохнул.

— Нет. Не так. Совет не тронет вас, пока вы сами не решите, как отвечать на обвинение. Я не отдам вас им. Но и не стану прятать правду вместо вас.

Она смотрела на него осторожно.

— Это извинение?

— Это пока всё, что я умею сказать, не солгав.

— Плохо умеете.

— Знаю.

Ноэль переводил взгляд с одного на другого.

— Вы опять ссоритесь?

— Да, — сказала Арина.

— Нет, — одновременно сказал Кайрен.

Мальчик впервые за весь ужасный час почти улыбнулся.

— Значит, ссоритесь.

Кайрен посмотрел на него. И вдруг тоже выдохнул коротко, почти с усмешкой.

Это длилось недолго.

Вверху, за дверями родового зала, раздался тяжёлый бой сигнального гонга.

Один раз.

Потом второй.

Потом третий.

Кайрен резко повернулся.

— Южные ворота, — сказал он.

Дарвен появился в дверях так быстро, будто ждал неподалёку. Лицо его было встревоженным.

— Милорд, прибыл гость с правом крови. Требует немедленного приёма.

— Кто?

Дарвен посмотрел на Ноэля. И это уже было ответом, от которого Арине стало холодно.

— Лорд Вейран из дома Эйрдан. Брат леди Миры.

Ноэль шагнул ближе к Арине.

— У меня есть дядя?

Кайрен не сводил взгляда с Дарвена.

— Он не приезжал шесть лет.

— Теперь приехал, — сказал Дарвен. — И привёз свидетельство материнской ветви.

— Что требует? — спросила Арина, хотя уже знала: ничего хорошего.

В дверях появился незнакомый мужчина в дорожном плаще цвета мокрого железа. Высокий, сухой, с тёмными волосами, перехваченными у затылка серебряным шнуром. Лицо его было похоже на лицо человека, который долго ехал не ради встречи, а ради приговора.

Он не поклонился Арине.

Не поклонился Кайрену.

Смотрел только на Ноэля.

— Я требую передать мальчика мне, — произнёс он. — Как последнему законному защитнику по крови его матери. Мира предупреждала: если Морвенты не смогут уберечь её сына, его должен забрать Эйрдан. И, судя по тому, что я услышал у ваших ворот, этот час настал.

Драконий суд

Драконий суд

— Этот час настал.

Слова Вейрана повисли под сводами родового зала так ровно и холодно, будто он не ворвался в чужой дом после шести лет молчания, а просто закончил давно начатый разговор.

Ноэль стоял рядом с Ариной и не двигался.

Она почувствовала, как его плечо коснулось её юбки. Нечаянно. Или нет. Мальчик смотрел на незнакомца широко раскрытыми глазами, в которых растерянность боролась с надеждой, а надежда — со страхом. Дядя. Брат Миры. Кровь матери. Человек, который мог знать её голос, её смех, её любимые песни в оранжерее. Человек, который сейчас смотрел на Ноэля не как на ребёнка, а как на право, заверенное чужой памятью.

Кайрен шагнул вперёд.

Не резко. Резкости ему сейчас, казалось, стоило бы слишком мало. Он стал между Вейраном и сыном, и сам родовой зал будто признал это движение: золото в главном камне вспыхнуло глубже.

— Ты явился в мой дом, не попросив допуска к родовому залу, — сказал Кайрен.

Вейран едва заметно усмехнулся.

— Я явился не в твой дом. Я явился к сыну моей сестры.

— Ноэль мой сын.

— Ты вспомнил это слишком поздно.

Арина услышала, как Ноэль перестал дышать ровно. Не всхлипнул, не испугался вслух — просто втянулся в себя, как всегда делал, когда взрослые начинали делить его судьбу поверх головы.

Она опустила руку и осторожно коснулась его плеча.

Он не отстранился.

Вейран заметил. Его тёмные глаза скользнули по её руке, по золотому знаку под рукавом, по лицу Элиры — и задержались на взгляде Арины. Долго, пристально, с неожиданной неприязнью.

— А это, должно быть, новая защитница Морвентов, — сказал он. — Та самая жена, в чьём теле, как говорят, живёт не та, кого венчали с лордом.

И вот так легко родовой зал снова стал ареной.

Кайрен повернул голову к Дарвену.

— Кто впустил его до окончания совета?

Дарвен сжал книгу обряда у груди.

— Лорд Вейран предъявил материнский знак Миры и право крови. По древнему договору между Морвентами и Эйрданами мы не могли держать его за воротами.

— Зато могли не приводить к моему сыну.

— Я пришёл сам, — сказал Вейран. — И теперь требую суда. Открытого. При камнях и свидетелях. Или ты, Кайрен Морвент, снова спрячешь ребёнка за дверями, как прятал его дар все эти годы?

Селеста появилась в верхнем проходе почти бесшумно. Серебряная брошь на её груди была на месте, безупречная, гладкая, будто никогда не звенела в тёмных коридорах.

— Лорд Вейран имеет право на вопрос, — произнесла она. — После всего, что открылось сегодня, скрытый суд только усилит сомнения.

Арина посмотрела на неё.

— Как быстро вы нашли союзника. Или он нашёл вас ещё до ворот?

Селеста даже не моргнула.

— Леди Элира, в вашем положении я бы воздержалась от обвинений.

— В моём положении я уже столько всего должна была сделать, что начинаю скучать по свободному расписанию.

Но голос прозвучал не так легко, как ей хотелось. Вейран смотрел на Ноэля, Селеста — на Кайрена, Дарвен — на камень, а Арина вдруг остро поняла: её разоблачение стало не концом старой интриги, а удобной дверью для новой. Теперь можно было