Пожалеть розгу - Мари Секстон

Если эта новость и обеспокоила Грея, он не подал виду.

- Учитывая, как обстояли дела между нами в последнее время, у меня нет причин винить тебя за это.

Эйвери кивнул, отчасти испытывая облегчение от того, что Грей не рассердился, но и обидевшись, что Грею, похоже, было все равно.

- Что-нибудь еще? - Спросил Грей.

- На самом деле, мне некуда пойти в декабре.

- У твоего отца нет квартиры, в которую ты мог бы переехать?

- У него есть квартиры. Просто... - Эйвери покачал головой, стараясь не расплакаться снова. - Нет. Он мне ничего такого не обещал.

- Так какой у тебя был план на декабрь?

Эйвери пожал плечами.

- У меня его не было. Я полагал, что так или иначе что-нибудь да произойдет. Либо ты позволишь мне остаться, либо нет.

Грей не выглядел довольным, но Эйвери мог сказать, что он тоже испытал облегчение. Он опасался чего-то гораздо худшего.

- Посмотрим, как пойдут дела.

- Хорошо, - сказал Эйвери, не пытаясь изобразить благодарность. - Спасибо.

Грей ушел, и впервые за несколько недель Эйвери лег спать один. Он думал, что ему это не понравится, но, в конце концов, это было не так. Спать одному было лучше, чем лежать рядом, мечтая, чтобы Грей прикоснулся к нему, и гадая, почему Грей больше не находит его привлекательным.

Однако следующее утро оказалось тяжелее, чем предполагал Эйвери. И все потому, что у него не было телефона.

Проснувшись, он сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Обычно он включал музыку еще до того, как окончательно просыпался. Он просматривал порнофильмы, возможно, мастурбировал, прежде чем проверить свои уведомления. После этого он переходил на Фейсбук, Твиттер и Тамблер. Обычно к полудню он с головой погружался в изучение популярных хэштегов, чтобы убедиться, что его голос услышан.

Теперь он чувствовал себя покинутым. Он включил телевизор, но переключение каналов только раздражало его. Утренние ток-шоу, игровые передачи, мыльные оперы. Но что же происходило? Ничто в телевизоре не давало такого ощущения вовлеченности, как социальные сети. Он был почти рад, что его привлекли к общественным работам. По крайней мере, это дало ему хоть какое-то занятие.

К большому удивлению Эйвери, в библиотеку его подвез не Тейлор. Это был Чарли.

Щеки Эйвери горели, когда он приблизился к элегантному классическому «кадиллаку». Чарли пришлось перегнуться через сиденье и нажать на кнопку, чтобы открыть дверцу со стороны пассажира. Эйвери забрался внутрь, чувствуя себя так, словно его везут на виселицу.

Чарли выехал с подъездной дорожки, прежде чем заговорить.

- Грей рассказал мне, что произошло вчера.

Щеки Эйвери вспыхнули еще сильнее.

- Отлично. Ему просто нужно было унизить меня, да?

- Он сделал это не для того, чтобы унизить тебя.

Эйвери не был так уверен. К его ужасу, его глаза наполнились слезами.

Чарли взглянул в его сторону.

- Я знаю, какой Грей. Когда он в ударе, он один из лучших парней, которых я знаю. Один из лучших Домов, которых я знаю. Но прямо сейчас, с тобой? - Он покачал головой, не отрывая взгляда от дороги. - Он все еще слишком зол, чтобы разобраться с тобой, как следовало бы. Поэтому я делаю это вместо него.

Как по волшебству, он достал носовой платок и протянул его Эйвери. Эйвери вытер глаза, чувствуя себя уже лучше. Чарли был здесь не как друг Грея, и он был здесь не для того, чтобы обвинять или стыдить Эйвери. Он был здесь как Дом, предлагающий поддержку сабу.

- Он причинил тебе боль? - Спросил Чарли. - Я имею в виду, больше, чем ты можешь вынести?

Эйвери покачал головой.

- Нет.

- Итак? Что ты чувствуешь по поводу случившегося? Ты злишься? Обижен? Расстроен?

Эйвери снова вытер глаза и задумался. Первое, о чем он подумал этим утром, была не физическая часть наказания Грея.

- Я скучаю по своему телефону. Я знаю, это звучит глупо, но...

- Не беспокойся о «глупости». Просто будь честен.

- Я чувствую себя маленьким без него. И я скучаю по своей музыке.

Чарли кивнул, но ничего не ответил, и Эйвери понял, что он не ответил на настоящий вопрос. Поэтому он подумал о наказании. О том, как его вытащили из постели Грея и выпороли. О стыде и отчаянии на покрытом синяками лице Дерика. И, наконец, он подумал о том, чтобы заснуть в одиночестве, в своей новой импровизированной спальне.

- Я чувствую себя... оторванным от мира. - Они остановились на светофоре. Вокруг них завывал ветер. Упавший лист заплясал на капоте машины Чарли, пока Эйвери пытался подобрать нужное слово. - Я чувствую себя как этот лист. Как будто я был милым, защищенным и ничего не подозревающим на своем дереве. А теперь я во власти ветра.

Он подумал, что звучит по-дурацки, но Чарли снова кивнул. У Эйвери возникло ощущение, что он борется с желанием улыбнуться.

- Тогда у тебя все хорошо.

***

В этот день время, проведенное в библиотеке, и каждый следующий час казался Эйвери длиннее предыдущего. Когда все закончилось, ему нужно было убить три часа, прежде чем Тейлор заедет за ним. Обычно он садился в кресло в библиотеке и проводил вторую половину дня за телефоном.

Теперь это было невозможно.

Он воспользовался городским телефоном библиотеки, чтобы позвонить Тейлору и сказать, что его не нужно подвозить домой. Он бы поехал на автобусе. Но возвращение в дом Грея было похоже на пытку. У него даже не было его музыки! Это само по себе было плохо, но он также был оторван от большого онлайн-мира социальных сетей. Твиттер и Тамблер были тем, что позволяло ему оставаться на связи, а теперь этого больше нет. Что происходит в мире? Какие знаменитости говорили оскорбительные вещи только для того, чтобы пострадать от быстрой социальной справедливости масс? Какого политика застукали со спущенными штанами или с пальцами в банке из-под печенья? У Эйвери так и чесались руки перейти по ссылкам. В груди кипело неутоленное негодование, готовое выплеснуться в виртуальную голову какого-нибудь дурака. Потребность загрузить в свой мозг какую-нибудь информацию ощущалась почти физически, как голод, который он не мог утолить. Он действительно так зависел от своего телефона, что не мог прожить без него и нескольких часов?

Да, похоже, что так оно и было.

Он снова попробовал включить телевизор, но тот по-прежнему раздражал его. Он боялся, что