Сломанная кукла - Янка Рам

И образ этого букета в моей голове очень яркий. Откуда, бля, он взялся только?

- И ты это предложение примешь. Поняла меня?! - повышаю снова тон. - А я... А я позабочусь о том, чтобы это все с тобой произошло - верну тебя "наверх". Это все, что я способен дать. А вот это... выплюнь и забудь. Тебе эта история вообще не нужна. Мы с тобой из разных миров. И ты никого не обязана ублажать. Даже если ему, сука, этого хочется.

- Не рычи… - спокойно, как Варгу.

Дурное, блять, создание! Неадекватное...

Опускает взгляд, явно не особенно впечатлившись моей пламенной речью. Задумчиво заламывает свои красивые пальцы.

- Собирайся… - цежу я.

Выхожу с сигаретой на улицу.

Тошно...

Но всё правильно сказал. Честно.

Глава 35 - Расставание

- Людно у меня сегодня, много хороших людей... - щедро накрывает на стол Ольга.

Я ей помогаю.

Мужчины рубятся в нарды. Разговаривают. Слышу обрывки их фраз.

- ...Короче, будут вас ждать на трехсотом километре...

Гордей что-то достает из рюкзака, рассматривает на ладони. Это моё зеркальце. Сжимает. Кладет словно нехотя обратно. Ищет дальше что-то своё.

Достаю сверху несколько кружек. Полка высоко, и я поднимаюсь на пальцах.

- Ого! - дёргает удивлённо бровями Йода, глядя на мои ноги. - Как балерина, прямо.

Не отвечая, так как мне сложно быть громче шумов вокруг, я изображаю простенько пассе, релеве... Поджимая стопу к колену и типично выворачивая сустав.

- Ааа... Не "как". Балерина. Ну и занесло же тебя, девочка...

- А ты у нас знаток балета? - отрывая взгляд от доски, бросает на его на Йоду Гордей.

Смотрит из под бровей. Недовольно.

- Не знаток. Но тут и знатоком быть не надо.

Расставляю на столе посуду.

На чугунной сковородке жарится картошка с мясом, грибами, салом. Шкварчит и пахнет.

Сглатываю слюну.

Я такого можно сказать, никогда и не ела. Может, в глубоком детстве пару раз жаренную картошку. Когда бабушка по отцу еще была жива.

Мне всего хочется. Ольга следит за моим взглядом.

- Ты чего?

- Можно, я это возьму? - тянусь за солёным огурцом.

- Бери.

Зажмуриваюсь, с хрустом откусываю.

- Любишь?

- Теперь, да.

- А раньше что?

- А раньше - филе и брокколи, яйцо, киви, грейпфрут. Нужно было удерживать вес в минусе.

- Киви... - задумчиво. - А я только по сгущенному кофе здесь скучаю, был такой раньше. Как вспомню вкус, ммм... Ты попробуй обязательно, как вернёшься туда.

- Обязательно, - обещаю я.

- Пойдем...

Мы идём в предбанник за ещё какими-то таежными яствами.

- Ольга...

- М?

- Подари мне, пожалуйста, этот платок, - снимаю с веревки.

- Это бандана. Бери. Умеешь завязывать?

- Нет...

Помогает мне.

Бандана цветастая, черно-красно-оранжевая.

Я смотрю на себя в крошечное зеркало на стене.

- Волосы-то почему так коротко?

- Он их... вожделел, - подбираю правильное слово.

- М.

Да и как было волосы спрятать?

- Дай-ка поправлю. На лоб ниже надо, а то как монашка будешь. А вот так отлично. Тебе очень идёт.

Возвращаемся и садимся к мужчинам.

Гордей отодвигается дальше, я двигаюсь к нему, Ольга с самого края.

Йода и Танго сидят напротив, с любопытством меня рассматривают.

Смущаясь, делаю привычное движение, заправляя за ухо прядь, но пряди нет, и я просто пару мгновений тереблю серьгу.

- Ну как ты, Бедолага?

Улыбаясь, отвожу взгляд.

- У-у-у... красавица какая, - хвалит Танго. - Улыбайся чаще.

- Давай, ешь, как следует, - бурчит Гордей. - Рассветет и выдвинемся.

Все едят вилками, ложками прямо с большой сковороды.

Тяну к себе чашку с медом. Гордей притормаживает.

- Поешь нормально сначала.

- Я, наверное, такое не смогу. Мне станет плохо.

- Что? - переспрашивает.

Ладно. Съедаю несколько кусочков.

- Ты как Дюймовочка, ползернышка? - комментирует Танго.

Киваю.

- Это правда, что у балерин деформируются суставы? - расспрашивает Йода.

Киваю.

- Но сейчас есть отрезы, они позволяют избежать...

- Что? - хором, чуть подаваясь вперед ко мне.

Смутившись, отмахиваюсь, растирая горло.

Расспрашивают ещё о разном. Шрам, ошейник, волосы...

В основном киваю или отрицательно кручу головой.

- А Мансурову этому от тебя что было нужно?

Вздрогнув, роняю ложку. Бросаю на Гордея умоляющий взгляд.

Я не хочу говорить о таких вещах. Ни с кем.

- Все, пора! - мгновенно прекращает мягкий допрос Гордей.

Залпом допивает остывший чай.

Толкаясь в крошечном пространстве одеваемся. Все выходят покурить, оставляя нас вдвоем.

Перекладываю из рюкзака Гордея свои женские мелочи по карманам. В ладони остаются только зеркальце и практически пустой пробник моих духов.

Я его хранила, он меня уносил ассоциациями из плена в мое мирное прошлое.

Зачем-то несколько раз жму на него, пытаясь извлечь последнюю вязкую каплю парфюма.

Размазываю по рукам. От хрустальной свежести и весеннего запаха акаций кружится голова! И... дом. Он так близко.

Господи, помоги мне!

Выбрасываю пустой пробник в мусор.

Гордей замирает, поворачивается ко мне. Несколько раз пытливо вдыхает воздух как пес. Ловит мою кисть. Подносит к носу.