Кража в особо крупных чувствах - Дарья Волкова

– А пойдемте чай пить.

– А пойдем. Куда я пирожные сунула, а?

– Вот они, на полочке.

***

Прекрасное вышло чаепитие. Пирожные оказались вкусные, а София Аристарховна развлекала Элину рассказами о разнообразных событиях из ее и Валентина Самуиловича творческой молодости, а так же про их преподавательскую работу. Рассказчиком София Аристарховна была превосходным, поэтому Эля оказалась не готова к внезапному вопросу. Так и замерла с чайником в руках.

– Сильно поссорились?

Эля аккуратно поставила чайник на стол, медленно опустилась на стул. Почувствовала, что почему-то отчаянно, как девочка, краснеет, под внимательным взглядом серо-голубых глаз. У Петра глаза теткины.

Вздохнула.

– Я… я не знаю… Мы очень разные. Кажется.

– Конечно, разные. Он – мужчина, ты – женщина. На этой разности потенциалов весь мир крутится.

Эля хихикнула. Какая неожиданная фраза. А потом снова вздохнула.

– Просто мы… мы разного хотим… То есть, – Эля совсем отчаянно покраснела, ей подумалось, что София Аристарховна может неправильно истолковать слово «хотим». – Я имела в виду, что он… и я… нам нужно разное. Вот.

София Аристарховна помешала чай в кружке.

– Старая, как мир, история. Девочка влюбилась, мальчик тормозит, – Эля от неловкости и вовсе спрятала лицо в ладонях. А София Аристарховна продолжила: – Вот, говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. А мне иной раз кажется, что через Северный полюс он лежит.

Элина все же рассмеялась. Неловкость стала потихоньку отступать, и руки от лица она отняла.

– А я же, знаете… – она выдохнула, решаясь. И все же необходимо сменить эту тему. Эля пока не готова обсуждать Петра с кем-либо. Даже с его тетей. – Я же тут конкурс выиграла.

– И ты молчишь?! Какой конкурс? Ну-ка, давай, рассказывай мне все подробности! – тут же заторопила ее София Аристарховна.

Эля рассказала. Начала все же неловко, сбиваясь, а потом вывалила на Софию Аристарховну все новости, со всеми подробностями, затем принесла эскизы, потом показала в телефоне фото макета.

– Таки Валя был прав – ты поцелованная богом девочка, – София Аристарховна неожиданно крепко притянула Элю к себе за шею и поцеловала в макушку. – Вот и умница. Езжай. Вези макет. Подписывай договор, утрясай детали. Это же просто прекрасный шанс, Элечка.

Эля чувствовала, как у нее все еще горят щеки – но теперь не от смущения, а от похвалы. От того, что кто-то тебя так хорошо понимает.

– Давай, девочка, дерзай. Лети, твори, – София Аристарховна встала и сама нажала на копку чайника.

– А как же… как же Петр? – вдруг неожиданно для самой себя спросила Элина.

– А что Петр? – пожала плечами София Аристарховна, возвращаясь на свое место. – Не маленький мальчик, без тебя не пропадет.

– Да, но… – Элина от такого ответа растерялась. Может быть, София Аристарховна против того, чтобы Эля и Петр…

– Эля, – София Аристарховна сжала ее руку. – Возможность реализовать такой проект нельзя упускать. Большой талант должен обязательно себя проявлять. А мужчин в нашей семье я знаю. Петру нужно время и место для маневра. Вот ты уедешь – и пусть себе маневрирует в свободном пространстве сколько угодно, тепловоз маневренный!

И тут Элина все-таки рассмеялась. У Петра очень своеобразная тетушка. Но какая замечательная! И после третьей чашки чая Эля решилась спросить Софию Аристарховну еще кое о чем.

– София Аристарховна, я хотела вас попросить…

– Так-так… – подбодрила ее София Аристарховна.

– После Валентина Самуиловича остались иконы. Очень ценные и очень старинные. Валентин Самуилович хотел передать их в музей, и, может быть, вы…

– Иконы? У Вали? Старинные и ценные? – София Аристарховна покачала головой. В ее голосе явственно слышалось удивление. – Странно. Валя мне ни разу, ни словом не обмолвился о том, что у него есть иконы. Очень странно.

Эля пожала плечами и встала.

– Посмотрите?

– Конечно, посмотрю. Ты меня заинтриговала.

***

София Аристарховна долго и молча смотрела в сейф. Даже голову наклонила. Потом поправила на носу очки и обернулась к Элине.

– Эля, деточка, тебя не затруднит принести из прихожей мою сумку?

Пока Эля ходила в прихожую, она гадала, что там у Софии Аристарховны в сумке? Набор для определения подлинности – если такой бывает, конечно?

Там оказались тонкие нитяные перчатки. Их София Аристарховна и надела, прежде чем достать иконы из сейфа. Она вынимала иконы по одной, тщательно их осматривала, поворачивая в разные стороны, подходила к окну, чтобы на них падало больше естественного света. И, наконец, вернула все иконы в сейф и стянула перчатки.

– Поразительно, – женщина покачала головой. – Просто поразительно.

– Что именно поразительно? – Эля чувствовала, что почему-то начинает волноваться.

– Ты говоришь, будто Валя утверждал, что это подлинники?

– Ну… да. Валентин Самуилович так говорил. Что они старинные. И ценные. И что надо их отдать в музей. Но не успел. Я вот и подумала, что надо завершить и исполнить его желание…

Эля замолчала под взглядом Софии Аристарховны.

– Это подделка, Эля, – негромко проговорила Воробьева. – Причем очень грубая. То есть вот даже не надо быть экспертом, чтобы понять, что это не подлинник.

– Но как же… как же так?.. – прошептала совершенно потрясенная Эля.

– Вот и я себе задаю этот вопрос – как? – София Аристарховна скручивала в пальцах перчатки. – Валентин не был экспертом, но на общем уровне он об иконах кое-что понимал. Мы о них довольно часто говорили – он умел слушать, а меня хлебом не корми – дай поговорить о любимом деле. Валя должен бы понять… знать, что это подделка. И я не понимаю, зачем он утверждал, что… Скажи, они у него давно?

– Очень давно, – отозвалась по-прежнему растерянная Эля. – Несколько десятков лет.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. И почему он мне ничего никогда о них не говорил? Ладно! – София Аристарховна решительно повернулась. – Пойдем-ка, Элечка, еще чаю попьем. Я постараюсь разузнать все, что можно, по этому вопросу. А ты пока ни о чем не думай и занимайся своим проектом, договорились?

– Договорились. А у меня еще шоколад вкусный есть. Хотите?

– Хочу.

***