Горн Стихий - Екатерина Владимировна Флат

— Карина, — все с тем же акцентом произнес Эдуард, — позволь представить тебе мой друг Руслан.

— Мы знакомы, — мрачно перебила я.

— Ага, — Руслан усмехнулся, — виделись пару раз.

— Да? Какой тесный мир! — искренне удивился Эдуард. — Так это же есть замечательно! Значит, вам не придется знакомиться.

— Какой ты у меня логичный! — искренне умилилась Женя и повисла у него на шее.

— Вы купили платье? — поинтересовался логичный Эдуард.

— Купили, — Женя радостно закивала, — сейчас Карине покупать будем.

— Так, стоп, — я протестующее подняла руки, — никто ничего мне покупать не будет.

— Карина, ну что ты уперлась? Я хочу, чтобы на моей свадьбе все было по-моему, даже наряды участвующих. Вот всем пятерым подружкам невесты платья одинаковые заказали, и хоть бы кто возмутился, как ты. Неужели так сложно согласиться? — у Жени голос задрожал. — Ты хочешь меня расстроить, да? — в глазах даже слезы заблестели.

Эдуард глянул на меня с таким укором, что я тут же почувствовала себя последней сволочью.

Какого лешего вообще меня дернуло согласиться в этом участвовать?!

— Слушай, Жень, давай ты мне просто объяснишь, какое именно платье надо и все, — я попыталась найти компромисс. — А куплю я уже сама.

Вместе ответа она вновь залилась причитаниями на тему «злая-злая Карина хочет мне все испортить», сердобольный Эдуард ее утешал. А я, оправдывая звание «злой-злой», не удержалась:

— Вообще-то еще не поздно другую себе свидетельницу найти.

Но Женя вроде как не услышала. Вдобавок, похоже, у Руслана кончилось терпение. Он взял меня под локоть и отвел в сторону.

— Хоть ты мне на уши не приседай, а, — буркнула я.

— Карин, ну видишь же, в каком Женя состоянии, — он понизил голос до шепота, — не нужно лишний раз ее нервировать. Раз уж ты согласилась быть свидетельницей, поздно идти на попятную. Твой отказ вызовет у Жени, как минимум, истерику. Так что придется играть по их правилам. Тем более, насколько я знаю, у тебя таких денег точно нет.

— Найду где-нибудь, — возразила я. — Я не хочу себя чувствовать эдакой бедной родственницей. Может, у этого вашего Эдуарда денег куры не клюют, но я не согласна, чтобы незнакомый человек за меня платил.

— Само собой, он за тебя платить не будет. За тебя заплачу я, — огорошил меня Руслан. Причем, сказал это как само собой разумеющееся.

— Хрен редьки не слаще, — я скрестила руки на груди. — От тебя мне тем более ничего не надо. Особенно учитывая, что ты никогда и ничего не делаешь бескорыстно.

— Вот почему ты постоянно думаешь про меня одни гадости? — он демонстративно закатил глаза. — Ну не устраивает тебя вариант «заплатить», давай сойдемся на «занять». Когда-нибудь отдашь.

— И в чем подвох, корыстный Полянский? — с подозрением поинтересовалась я. — Ты бы не стал этого делать, если бы тебе это было не выгодно.

— Я просто не хочу, чтобы Женя расстраивалась. Все-таки она — мой давний друг, а в последнее время у нее и так с нервами не лады.

— И только из-за этого?

— Ну не только, — не стал отрицать Руслан, чуть лукаво улыбнулся. — Учитывая, что я буду свидетелем, моя спутница должна быть на высоте.

— Ты? Свидетелем? — оторопела я.

— Ну да. Предупреждая твои подозрения, сразу говорю, что твоя кандидатура — идея исключительно Женина, и я тут не замешан. Я даже удивился, что ты согласилась, вы ведь никогда не были подругами. Но Женя так уперлась в эту идею, вот почему-то ей именно ты понадобилась. Хотя в ее теперешнем чересчур нервном состоянии, ничего не удивительно.

— Меня больше изумляет твое присутствие, — парировала я, — учитывая, как Женя к тебе относилась, и что вы вообще одно время вместе были.

— И что? — возразил Руслан. — Это не помешало нам остаться друзьями. И свидетелем меня просил быть Эдик, а не Женя. Познакомил их именно я, и моя кандидатура на роль свидетеля полностью оправдана. Так что мы решили по поводу денег?

— Я тебе не доверяю, — я с крайним сомнением на него смотрела.

— Это интересно почему? — мой ответ его явно позабавил. — Я-то, по крайней мере, хоть от своих слов не отказываюсь. В отличие от некоторых чересчур запуганных Паладинами.

Я почувствовала, что краснею.

— Никто меня не запугивал, — буркнула я, отведя глаза. — Я нарочно тебе все это наплела, чтобы ты испугался за свою жизнь и освободил меня от данной тебе клятвы.

— Карин, ты сама еще во всей этой лжи не запуталась? — Руслан помрачнел. — Ладно, не психуй. По этому поводу мы с тобой еще успеем поругаться в другой раз. Пойдем уже, пока Женя окончательно не раскисла.

Возразить было нечего. Обрадованная Женя передумала расстраиваться. И под руководством Фемиды Петровны наша четверка двинула выбирать мне наряд. Градус моего настроения показывал температуру, при которой обычно замерзают у католиков черти в аду, я тихо и люто всех ненавидела. Особенно противного Полянского, который крепко держал меня за руку, словно опасаясь, что я сбегу. Вдобавок я ясно чувствовала, что Руслан моей лжи не поверил. Но сам факт, что я в очередной раз попыталась ему лапшу на уши навешать, явно его разозлил. Ну-ну, как будто мне эта осточертевшая ложь в радость была. Но что уж поделаешь, страх за жизнь Руслана, превратил меня в бессовестную лгунью.

— Ты хоть изобрази энтузиазм, — сердито шепнул мне Руслан, — от твоего кислого вида скоро цветы вокруг вянуть начнут.

— Тебя только не спросила, цветовод-любитель, — буркнула я.

Так мы добрались в отдел бальных и вечерних платьев. Фемида пояснила, что невесты сейчас частенько попадаются неформальные и традиционные свадебные платья их не устраивают, для того и предусмотрен широкий выбор других праздничных нарядов.

— Итак, кто у нас свидетельница? — с готовностью поинтересовалась она, когда мы вошли в отдел.

— А вы угадайте с одного раза, — мрачно отозвалась я.

Фемида не дрогнула и осталась невозмутимой, в своей обычной манере спросила, какое именно платье мы хотим.

Я мрачно уселась в кресло, закинула ногу на ногу и нервно качала ботинком, гордо решив, что если уж мне и приходится идти на поводу у окружающих, то уж изображать восторг я не обязана.

Рабочие девицы, которых тут же образовалась целая стая, под руководством Жени и Фемиды туда-сюда таскали платья. Я же с видом капризной королевы небрежно выдавала: «Это слишком длинное», «Это слишком короткое», «У этого рукава некрасивые», «У этого кружева пошлые», «Мне такой оттенок не нравится», «Это вроде ничего, если только ободрать все стразы, вообще полностью перешить и заодно уволить его дизайнера».

— Перестань, — у Руслана довольно быстро кончилось терпение. Благо, свое мнение он выразил