Связанные кровью - Кора Рейли

покачала головой, затем ее взгляд вернулся в гостиную, где появилась Джианна. Она присоединилась к нам на террасе, рассматривая беспорядок, который мы устроили. Мы разбили два цветочных горшка и опрокинули все кресла, не говоря уже о том, что промокли насквозь благодаря Арии.

Рыжие брови Джианны нахмурились.

— Что, черт возьми, здесь произошло?

— У них была дискуссия с кулаками, — пробормотала Ария.

— Разве вы не слишком стары, чтобы драться, как мальчишки?

— Если ты спросишь Луку, то я как ебаный подросток.

Лука сделал шаг в мою сторону, но Ария встала у него на пути и предупреждающе ударила его в грудь.

— Прекрати, Господи.

Он опустил на нее взгляд.

— Кто-то должен выбить дерьмо из его головы.

— И кто-то должен выбить наглость из твоей заносчивой задницы Капо, — сказал я.

Лука холодно улыбнулся.

— По крайней мере, я признаю свои обязательства и не бегу от них.

— Лука! — крикнула Ария.

Глаза Джианны расширились, на ее лице вспыхнуло чувство вины.

Чтоб его. Пошатываясь, я направился к нему.

— Заткнись нахуй.

Я толкнул его через плечо Арии.

Она бросила на меня возмущенный взгляд.

— Прекрати.

Я посмотрел брату в глаза.

— Не изображай из себя высокомерного и могущественного, Лука. У тебя была изрядная доля неудач. Я, по крайней мере, никогда не изменял своей жене.

В глазах Луки вспыхнула ярость. Ох, я задел его. Он оттолкнул Арию в сторону, и схватил меня за горло, но я предвидел это движение и врезал локтем ему в горло. Он закашлялся, но не отпустил меня. Я еще раз ударил его локтем под подбородок и вырвался из его хватки, брызгая слюной.

А потом мы снова вцепились друг другу в глотки. Руки сжались вокруг меня, а затем раздался пронзительный крик. Мы с Лукой замерли. Лука дернулся назад, его глаза изучали пол, и он упал на колени рядом с Арией, которая лежала на спине, держась за запястье, и гримасничала.

— Любимая, мне чертовски жаль. Ты ранена?

Мои собственные глаза искали Джианну, которая держала руку на животе, стоя в нескольких шагах позади.

— Ты чуть не ударил меня в живот, — сердито сказала она.

— Блядь. Прости, — прохрипел я, подходя к ней и обнимая за талию. — Ты в порядке?

Она кивнула, и ее глаза переместились на сестру. Лука мягко двигал руку Арии вверх и вниз, выглядя чертовски виноватым, и я почувствовал себя самым большим мудаком в мире за то, что позволил этому зайти так далеко, за то, что хотел позволить этому зайти так далеко. Я хотел с кем-то подраться, хотел бить и причинять боль, а Лука мог нанести ответный удар, как никто другой. Дерьмо. Он только хотел помочь мне и Джианне.

— Я в порядке, — твердо сказала Ария. — Не сломано, только повреждено.

Лука поцеловал ее запястье, потом ладонь, потом наклонился и поцеловал в губы. Черт, мой брат был одним из самых сумасшедших, жестоких придурков, которых мне посчастливилось знать, и все же он сделал свой брак удачным и был чертовски отличным отцом.

А я? Я не мог позаботиться даже об одном ребенке.

Джианна легонько подтолкнула меня локтем.

— Эй, что тряслось? Это потому, что ты почувствовал, как ребенок пинается?

— Ребенок пинался? — взволнованно спросила Ария с пола.

Она позволила Луке поднять себя на ноги и подошла.

— Он все ещё пинается, — сказала Джианна. — Сегодня сходит с ума. Ты можешь почувствовать.

Я сделал шаг назад, когда Ария положила ладонь на живот Джианны, а затем широко улыбнулась.

— Боже мой, кажется, там танцуют степ. — она оглянулась через плечо на Луку. — Ты должен это почувствовать.

Я сделал еще один шаг назад. Лука внимательно наблюдал за мной.

— Давай, ты действительно должен это почувствовать, — тихо сказал я. — Мне нужно охладить свою гребаную щеку. Не хочу, чтобы синяк испортил мою красоту.

Я повернулся и направился внутрь, но не в сторону ванной, а в кабинет, где взял стакан бренди. Я чувствовал себя дерьмово, и не из-за боли в лице и ребрах. У меня были травмы и похуже. Нет, мои внутренности горели от эмоций, которых я не понимал. Я осушил свой бренди, шипя, когда алкоголь прожег след в моем горле, затем снова наполнил стакан.

— И мне тоже, — сказал Лука, входя внутрь и закрывая за собой дверь.

Не говоря ни слова, я наполнил еще один стакан и протянул ему, прежде чем осушить второй. Я не напивался с тех пор, как узнал о беременности Джианны, желая быть готовым на случай, если я ей понадоблюсь, но сегодня был идеальный день, чтобы напиться до беспамятства.

— Ты почувствовал, как ребенок шевелился? — спросил я нейтрально.

— Нет, — сказал Лука.

— Почему нет? А следовало бы. Этот ребёнок просто дикий. Он с силой пнул мою ладонь.

Я замолчал, вспоминая этот момент и понимая, что лучше забыть его поскорее.

Лука подошел ко мне и осушил свой стакан.

— Я скажу это один раз, и пусть лучше это пройдет сквозь твой толстый тщеславный череп. Ты будешь отличным отцом для этого ребёнка. Ты будешь любить его и защищать, и лелеять каждую гребаную секунду, которую проведешь с ним.

— Я не собираюсь становиться его отцом.

— Да, собираешься, — сказал Лука. — Потому что я не стану, и Ария не будет его матерью. Вы с Джианной будете растить этого ребенка, понятно?

Я нахмурился.

— Послушай, ты можешь быть Капо, но это не то, чего ты можешь требовать. Мы заключили сделку.

Лука мрачно улыбнулся.

— Ты хочешь вырастить этого ребенка, и ты это сделаешь, а теперь убери это хорошенькое личико с моего поля зрения и поговори со своей стервозной рыженькой, и уладь все, пока я придумаю, как сообщить новость Арии, а потом я обрюхачу ее, чтобы у нас появился наш собственный.

Я уставился на брата.

— Ты сошел с ума, мать твою.

Но его слова сняли тяжелый груз, который лежал на моих плечах с тех пор, как мы договорились, что Ария и Лука усыновят ребенка. Но Джианна не хотела становиться матерью, и я не стал бы ее принуждать. Больше всего на свете я хотел, чтобы Джианна была счастлива. Я бы не стал ограничивать ее свободу даже больше, чем она уже была, и стать мамой сдерживало бы ее больше, чем меня.

Раздался стук, и Джианна просунула голову.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Лука бросил на меня быстрый взгляд, поставил стакан на стол и направился к двери. Он ненадолго остановился рядом с Джианной и что-то пробормотал, но я не разобрал, что именно. Он закрыл дверь, оставив нас