(не)любимый препод - Дана Блэк

Если бы не держал меня, я бы вывалилась, но он держит и вколачивается. Принимаю еще четыре крышеносных удара, и он тормозит. Нет, только не это. Толкается по инерции, пульсирует у меня внутри, и что-то неразборчивое выдыхает в спину.

Не могу думать, что это все, я хочу дальше. Но он выскальзывает. Снимает меня с окна.

Неловко поправляю юбку. Он скатывает забитую белым резинку и швыряет в мусорное ведро. Застегивается.

Кончил дело — гуляй смело, наглядно. И пофигу, что некоторые дела не закончили. И надеялись на продолжение.

— Мог бы спросить. Не онанизмом занимался.

— Что?

— В любви женщина ребро, а в сексе, судя по твоей логике, рука. С рукой не советуются — будем дальше до мозолей или ты все, устала?

Он хмыкает. Целует, бисеринки пота смазываются на меня, смешиваются со снежинками, которые подкидывает ветер.

В коридоре кто-то дергает ручку, потом негромко стучат. Голос Николь шепчет в щель:

— Кристина, ты там? Ты чего ключи от машины раскидала. Берите, катайтесь, кто хочет.

Он отстраняется. Облизываю губы и не знаю, что должна дальше делать. Меня поимели во всех смыслах. И отодрал, и выкрутил мозги. И мне слегонца грустно.

Алекс идет первым, поворачивает ключ. Плетусь за ним.

Выходим в коридор. Он смотрит на часы. Одергивает пиджак и отдает мне телефон.

— Не роняй больше. У меня пара уже началась, увидимся, — целует в щеку. Говорит Николь. — До свидания.

— До свидания, — круглыми глазами она провожает его спину. Смотрит на меня. — В инситуте трах-тарарах, серьезно?

— Пошли на семинар, — иду в другую сторону. — А ты почему, кстати, не на арт-критике?

— Не туда. Антон Геннадьевич звонил, директор наш, — она берет меня под руку и тащит к лестнице. — Скинул адрес ресторана, там корпоратив у рекламщиков, которые с журналом сотрудничают. Послал нас как представителей. И за репортажем. Январский выпуск про вечеринки новогодние.

— Вдвоем едем?

— Вчетвером. Егор с Ваней минут десять назад укатили. А я пока тебя нашла…

— Капец, — ноги подрагивают, держусь за перила. — Этот Антон против нас. Кто посылает четырех журналистов на одностраничную статейку? Он просто не хочет, чтобы мы в журнале крутились, под ногами у него.

— Он грубоватый, — кивает Николь. — Но мне подходит. Тем более, если Аверин занят. Тупить не буду, возьму быка за рога. Антон внешне не хуже. Плюс, он директор издательства.

— И смотрит на нас, как на мусор.

— А мы изменим его точку зрения. Блин, жаль, что я губы-осьминоги так и не успела сделать.

По дороге Николь разрабатывает план "Как захомутать Антона". Включаю музыку погромче — раздражает меня издательский напыщенный индюк. Но Николь права, он все таки директор, и надо искать возможность наладить с ним контакт.

Возможность выпадает через полчаса. В фойе ресторана сталкиваемся с индюком.

— Антон Геннадьевич, и вы здесь? — громко восклицает Николь, углядев мужчину, забирающего у гардеробщицы пальто.

Она виляет к нему, я, вздохнув, следом. Лучше насущное разбирать, чем думать про Аверинских тараканов. Смахивает на то, что мной воспользовались. Как тренажером, напряг сбросить. Но ведь он со мной? Я еще залезу в душу.

— Заскочил проконтролировать, работаете или бесплатное шампанское хлещете, — говорит Антон. С королевским достоинством набрасывает на плечи одежонку. По-любому, на заказ шил.

— Что вы, мы на задании не пьем, — ужасается Николь. Распахивает полушубок и демонстрирует кофточку с глубоким вырезом. — А вы уезжаете? Так рано? Я надеялась с вами проконсультироваться, как с одним из лучших специалистов, — начала атаку. Выжидает реакцию Антона. Тот окидывает ее нетерпеливым взглядом. Щас откажет. Николь тоже понимает, что сыпанула красноречием впустую и тараторит. — Слышали про банду "Винни-Пуха"? В прошлый четверг на двадцать пять миллионов драгоценностей умыкнули. И так вышло, что мы четверо проходим по делу подозреваемыми…

— Девчонки, наконец-то! — из зала выскакивает Ваня. С бокалом шампанского. Я бы засмеялась, но не успела, ибо он ошарашивает. — В интернете вброс появился. Медведь собирает второй флешмоб. Прикол? Либо кто-то под банду косит. Либо они, пока весь этот дурдом вертится, второе ограбление мутят.