Горький вкус времени - Айрис Джоансен

Жан-Марк был потрясен.

– Изнасиловали? – Яркий оливковый цвет его лица стал серым в свете свечи. – Господи, это… дитя.

– Они насиловали старух и детей.

– А как же вы? С вами все в порядке?

– Как со мной может быть «все в порядке» после того, что я видела?..

– Проклятие! Жюльетта, они вас обидели?

– Катрин изнасиловали двое мужчин, и она…

– Вы уже рассказывали о Катрин. Я спрашиваю о вас. – Жан-Марк схватил Жюльетту за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. – Скажите мне, вас изнасиловали?

– Нет.

Дыхание с хрипом вырвалось из груди Жан-Марка, и он ослабил хватку на плечах девушки.

– И на том спасибо. Меня и так корежит чувство вины – не хватало, чтобы еще и с вами случилась беда.

– Вины у вас больше чем достаточно. Почему вы не приехали?

– У меня были срочные дела в Тулоне. Когда пришло письмо от преподобной матери, я заехал в Вазаро и послал Филиппа в аббатство за вами и Катрин. Он должен был приехать много дней назад и вывезти вас оттуда.

– Возможно, у него тоже были «дела», и он не счел благополучие Катрин достаточно важным, чтобы тратить на нее свое драгоценное время.

– Не знаю, почему его нет. – Губы Жан-Марка сжались в полоску. – Но я намерен отыскать его.

– Зачем? Вы опоздали на два дня. – Жюльетта почувствовала слезы на глазах и заморгала, пытаясь справиться с собой и не заплакать. – Они причинили ей такую боль, Жан-Марк!

– Я знаю. – Жан-Марк пристально посмотрел на девушку. – Я буду сожалеть об этом до конца своих дней. Теперь все, что я могу сделать, – это попытаться как-то исправить причиненный вред. Вы уверены, что с вами ничего не случилось?

– Ничего существенного. – Жюльетта нахмурилась. – Ах да, забыла! Мне пришлось убить бандита.

Еле заметная улыбка тронула суровые черты Жан-Марка.

– Вы не считаете важным убийство человека?

– Он был негодяем. Он насиловал Катрин.

Улыбка слетела с лица Жан-Марка.

– Сожалею, что вы лишили меня этого удовольствия.

– Там был и другой. Если узнаете, кто он, сможете убить его.

Жан-Марк поклонился.

– Какое великодушие, Жюльетта! А теперь поведайте, как вам удалось спастись от резни в аббатстве.

Девушка коротко рассказала ему о происшедшем и о помощи Франсуа Эчеле и Дантона.

– Франсуа Эчеле… – задумчиво пробормотал Жан-Марк. – Я перед ним в долгу.

– Уверяю вас, он помог нам очень неохотно.

– Охотно или нет, он спас вас.

– Верно. – Жюльетта откинула одеяло и выпрыгнула из постели в белой ночной рубашке с высоким воротом и длинными рукавами. – Нам надо поговорить. Пойдемте на кухню, я поищу вам что-нибудь поесть.

– И мне будет даровано прощение?

В голосе Жан-Марка за насмешкой скрывалась глубокая усталость и печаль. Жюльетта впервые заметила темные тени под его глазами и слой пыли, покрывавший элегантный темно-синий плащ. Она неожиданно ощутила острое желание оберечь его. Ее гнев и возмущение вдруг испарились.

– Вы любите Катрин. И никогда не причинили бы ей вреда. Просто по глупости вы доверились легкомысленному Филиппу.

Легкая улыбка тронула его губы.

– Я и забыл ваш острый язычок. Помнил только… – На мгновение Жан-Марк замолчал, глядя на Жюльетту. – Как любезно с вашей стороны не подозревать меня в злом умысле, а только в глупости!

– Но вы сами обязаны были приехать за ней. Какие дела могли быть важнее этого, что вы…

– В прошлом году Национальное собрание конфисковало у меня для своего флота восемь кораблей, – прервал ее Жан-Марк. – Я надеялся спасти часть своих грузов, что оставались на складах в Тулоне, прежде чем эти все пожирающие ублюдки заграбастают и их. В тот момент это показалось мне очень важным.

– Восемь кораблей? Но это же очень много!

– Они бы забрали все, если бы я, предвидя это, не отослал большую часть флота Андреасов в чарлстонскую гавань два года назад.

– Вы знали, что они заберут ваши корабли?

Жан-Марк мрачно кивнул:

– О да, при первой же возможности или под любым предлогом. Большинство блистательных членов их Национального собрания так же продажны, как аристократы, которых они свергли. Единственный способ справиться с ними – подкупить их или уклониться от обязательств.

Жюльетта вздрогнула.

– Похоже, мир полон воров и убийц. Франсуа пытался объяснить мне, почему напали на аббатство, но я так и не смогла этого понять. И никогда не пойму.

– Как можно понять безумие? – пояснил Жан-Марк. – Бог мне свидетель, Жюльетта, я послал Филиппа отвезти вас обеих в Вазаро, потому что в Париже было неспокойно. Если бы я только предположил, что на аббатство может быть совершено нападение, а вам грозит опасность, я бы примчался сам. – Его губы скривились. – Вы правы, я поступил глупо.

– Может быть, вы не так уж и виноваты. – Жюльетте было больно слышать, как он бичует себя.

– Вы смягчились? – Жан-Марк покачал головой. – Вина лежит на мне, и вы вправе сердиться. – Он протянул руку к крутому локону на левом виске Жюльетты. – Под шипами у вас притаилось нежное сердце.

Кончик его указательного пальца слегка касался щеки Жюльетты, поглаживая шелковистую прядь. Какое наслаждение ощущать эту дивную кожу! Он старался не дышать, боясь выдать свое волнение.

– Вздор! – отрезвил Жан-Марка голос Жюльетты. Глаза Жан-Марка притягивали ее взгляд.

– Не показывайте своего сердца и никогда не позволяйте мне видеть вашу слабость, Жюльетта.

– Я не… понимаю, о чем вы говорите.

– Знаю, что не понимаете. – Жан-Марк цинично улыбнулся и отпустил локон – тот тут же свернулся в крутой завиток. – Один бог ведает, зачем я это говорю. Должно быть, угрызения совести и потрясение делают меня таким растерянным. Обещаю вам, отдохнув, я снова стану самим собой и вы найдете во мне готового к бою противника.

– Противника? – Жюльетта пожала плечами. – У меня нет желания с вами сражаться.

– Вы сражались со мной с первой встречи, – мягко произнес Жан-Марк. – Все это – часть игры.

– Игры?

Жан-Марк направился к двери.

– Не теперь.

– Я не понимаю и десятой доли того, о чем вы говорите. Вы меня ужасно злите. – Жюльетта поспешила к нему, увидев, что он открывает дверь. – И вы сейчас не можете уйти. Я поищу вам что-нибудь поесть, а потом мы должны поговорить о Катрин.