Двойной обман - Кей Грегори

— Почему ты здесь? Я думал, начались роды.

Сердце Оливии, бешено застучав, вдруг почти остановилось. Она готова была поклясться, что он и в самом деле волновался за нее.

— Нет, со мной все в порядке, — успокоила она его, — я здесь из-за отца.

Люк опустился на стул, чувствуя, что гора упала у него с плеч.

— Из-за отца? Ах да, верно. Миссис Кавендиш сказала, что он в больнице. Я думал, что он поехал с тобой.

— У отца инфаркт, — сказала она. — Все случилось ночью, когда он вернулся с бала. Я уже была в постели, но услышала, как он зовет.

— С ним все в порядке?

— Говорят, все будет хорошо. Сейчас он спит, и доктор сказал, что если он будет заботиться о своем здоровье, то сможет вести нормальный образ жизни.

— Я очень рад. А ты… провела всю ночь здесь? — Люк посмотрел на нее озабоченно. — Ты ела что-нибудь?

— Я как раз шла в кафе, — сказала Оливия.

Люк тут же вскочил на ноги.

— Ты, должно быть, умираешь от голода. Пойдем позавтракаем. И потом, кажется, здесь курили — пахнет дымом. Не хочу, чтобы наш ребенок вдыхал сигаретный дым.

Оливия крепко сжала руку Люка.

— Наш ребенок, — повторила она шепотом.

Люк подхватил ее под руку и повел в кафе.

— Подожди здесь, — сказал он, усаживая ее за столик в углу. — Я принесу завтрак. Яичница, яблочный сок и чай?

Он все помнил.

Она не единственная любовалась Люком. Несколько пар глаз следили за его высокой стройной фигурой, и Оливия неожиданно почувствовала гордость. Волосы у него стали немного длиннее, и это ему шло. И, кажется, он слегка похудел. Оливия была на седьмом месяце беременности, но одного взгляда на Люка было достаточно, чтобы ей захотелось заняться с ним любовью.

«Прекрати, Оливия, — приказала она себе. — Ни о какой постели не может быть и речи. Прежде тебе придется объяснить этому рассерженному мужчине, почему ты не сообщила, что он скоро станет отцом».

Люк возвратился с подносом, полным еды.

— Начинай, — сказал он и подал пример, откусывая кусок тоста.

Оливия не заставила себя упрашивать.

— Мм… здорово, — произнесла она десять минут спустя, — спасибо тебе.

Люк кивнул и отложил вилку.

— Оливия, ты не хочешь объясниться?

Он говорил с мягкостью, которая наверняка была притворной.

Официантка подошла к ним убрать пустые тарелки, и Оливия поблагодарила судьбу за несколько лишних секунд для размышлений. Но это не помогло. Она все равно не знала, что сказать. А тут еще запах кофе и жареной картошки, которые она возненавидела за время беременности.

— Объясниться? — тихо повторила она, пытаясь тянуть время. Что он хочет услышать?

— Это ведь мой ребенок, так? На этот раз я хочу знать правду.

Оливия кивнула, радуясь, что не нужно больше ничего скрывать.

— Да, — призналась она. — Но я думала, ты не поверишь, если я тебе скажу.

— Назови хотя бы одну причину, по которой я должен был поверить.

— Не могу. Но ты веришь, ты сам только что сказал.

— Да, верю. Твой отец сказал кое-что, что заставило меня задуматься. И я вспомнил, как ты смотрела на меня вчера вечером. Так печально и так… не знаю, как сказать. Короче, я понял, что ты не притворяешься.

Оливия взяла в руки чашку с чаем, аккуратно добавила молока.

— Я не притворялась. Больше не могу.

Люк потянулся через стол и взял ее за руку:

— Посмотри на меня, Оливия.

Оливия подняла взгляд. Что-то было не так. В ее фантазиях Люк таял от счастья, узнав, что она носит его ребенка. Но он вовсе не таял.

— Почему ты не сказала мне? — произнес он, с трудом выдавливая слова.

Оливия попыталась высвободить руку.

Люк продолжал крепко держать ее, затем пробормотал что-то неразборчиво и отпустил.

— Почему? — повторил он.

О Боже! Она опять мучает его. Но она не хотела.

— Потому что я знала: если ты поверишь, то посчитаешь своим долгом вернуться и заботиться о нас, хотя на самом деле ты этого не хочешь.

Он сухо рассмеялся:

— Раньше тебя это не волновало.

— Нет. Я хотела получить тебя любой ценой.

Люк медленно покачал головой, словно не веря тому, что слышит.

— А теперь?

— Теперь? Теперь я считаю, что цена слишком высока.

— Ты не хочешь быть моей женой? Так?

О Господи! Неужели все мужчины таковы? Неужели он не понимает, что она не сказала ему правды по одной-единственной причине — потому что любит его. Любит так сильно, что не хочет удерживать против его воли.

— Оливия? Я жду ответа.

— Я… не важно, чего я хочу, так ведь? Это ты не хочешь быть моим мужем.

Люк сидел абсолютно неподвижно.

— Люк? — Она наконец решилась посмотреть ему в глаза. То, что она увидела, смутило ее. Он смотрел на нее так, будто увидел в первый раз. — Не волнуйся, — сказала она. — Скоро мы разведемся. И не стоит беспокоиться о том, что я буду плохой матерью. Ты, разумеется, сможешь видеться с ребенком в любое время…

— Оливия! — Люк вскочил, с грохотом отодвинув стул. — Замолчи! Я… О черт! — Он схватился за спинку стула, так что костяшки пальцев побелели. — Отлично, давай начнем сначала. Я виноват. В смысле, был идиотом. И конечно, смогу видеть ребенка в любое время. Иначе зачем я здесь, по-твоему?

— Не знаю. Думаю, ты чувствуешь себя виноватым. Но ты не должен…

— Оливия! — На этот раз Люк заорал так громко, что все головы в кафе повернулись в их сторону. — Ты не понимаешь? Говорю тебе, нам незачем разводиться. Ты моя жена, черт побери.

Что он говорит? Не может быть…

Люк опустил руки на стол.

— Давай проясним ситуацию окончательно. Я не хочу разводиться, потому что хочу быть твоим мужем, Оливия Франклин. В горе и в радости…

— Ради своего ребенка, — проговорила Оливия.

Вокруг воцарилась тишина. Можно было расслышать дыхание сидевших за соседним столом. Затем Люк наклонился к ней, взял обе ее руки в свои ладони и мягко, но настойчиво поднял ее, привлекая к себе.

— О чем ты говоришь? Оливия, я пытаюсь объяснить тебе… Я хочу, чтобы ты была моей женой. Не только матерью моего ребенка. Моей…

Он замолчал и обвел взглядом зал кафе. Все вокруг напряженно ждали продолжения. Держа Оливию за руку, Люк обратился к посетителям совершенно официальным тоном:

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам мою жену. Я готов сделать ей предложение. В первый раз.