Дуэт сердец - Ванесса Фитч

— Мисс Митчелл, моя дорогая юная леди, вы находились в таком напряжении! При таких обстоятельствах…

— Черт возьми, мистер Баррет! — Джейн подняла глаза, полные слез. Порывшись в кармане, вытащила носовой платок, вытерла глаза и шумно высморкалась. — Перестаньте, пожалуйста, перебивать и дайте мне закончить.

— Пожалуйста, мисс Митчелл, если вы настаиваете. Но уверяю вас, в этом нет необходимости. Если вы немного послушаете меня…

— Нет, — решительно сказала Джейн, поднимаясь на ноги, — это вы послушайте, сэр! У меня есть что сказать вам, и… и… Я знаю, где находится «Сердце орла», — выпалила она.

Баррет вежливо улыбнулся.

— Продолжайте.

Джейн слегка нахмурилась. Странно… Она ожидала куда более бурной реакции.

— Возвращение камня не будет стоить нам ни цента, потому что не придется выкупать его, понимаете? Мы только должны добиться ареста вора!

— Мисс Митчелл…

— Хотите узнать, кто он?

— Да нет, в общем, не хочу. Видите ли, мисс Митчелл…

— Что вы хотите сказать своим «в общем, не хочу»? — Бледное лицо Джейн с яркими пятнами румянца на щеках приняло непреклонносуровое выражение. — Я хочу, чтобы вора отдали под суд, признали виновным и бросили в тюрьму. Хочу, чтобы он провел там долгие годы и вышел старым и больным!

Баррет улыбался, и на этот раз его улыбка казалась почти отеческой.

— Ах, — сказал директор. — Кажется, я начинаю кое-что понимать.

— Очень хорошо, — возбужденно промолвила Джейн. — Вам давно пора понять все. Будьте готовы подать в суд на… на…

Наступило минутное молчание, после которого Баррет спросил:

— На кого же?

Джейн ошарашено смотрела на директора. Не могу сказать, пронеслось в ее мозгу, не могу!

Она провела бесконечные ночные часы, придумывая Андре всевозможные виды казни. А теперь, когда победа уже в руках, она ничего не могла с собой поделать. Она не могла обречь Андре на годы заключения…

— Мисс Митчелл, — мягко окликнул ее Баррет.

Она посмотрела на него блестящими от непролитых слез глазами.

— Я не могу сказать вам… — прошептала она.

— А как же мы вернем камень, если вы не хотите назвать имя вора? — прищурился Баррет.

Она не отрываясь смотрела на директора и обдумывала ответ. Вопрос хороший, просто замечательный.

Ответа, однако, не было.

— Я что-нибудь придумаю, — почему-то шепотом сказала Джейн, пытаясь вытереть глаза насквозь мокрым платком. — Я пойду к… к вору и… и буду умолять его. Я встану перед ним на колени и попрошу отдать камень, чтобы я смогла вернуть его вам. Я предложу все… все, что смогу дать…

— Действительно все, Джейн?

Девушка резко обернулась. В дверях стоял Андре, одетый как в джунглях: джинсы, рубашка и старые пыльные ботинки.

— Стоун! — радостно воскликнул Баррет. Джейн с удивлением наблюдала, как директор поспешил через кабинет навстречу Андре и схватил того за руку. — Как я рад вас видеть!

Андре принужденно улыбнулся.

— Майкл, да ведь мы виделись два часа назад, — сказал он, не отводя глаз от лица Джейн.

— Конечно, конечно, — засмеялся Баррет, — но тот, кто сделал музею такой подарок, всегда будет желанным гостем в моем кабинете!

Джейн пыталась заговорить, но неожиданно пересохло горло. С трудом проглотив слюну, она прошептала:

— Подарок? Какой подарок?

— Я же все время пытался сказать вам, мисс Митчелл. «Сердце орла» — целое и невредимое находится в запаснике музея!

— Что? Но как…

— Мистер Стоун позвонил сегодня утром — сразу же после вас — и сказал, что вы с ним нашли изумруд.

— Он сказал вам?..

— Мистер Стоун объяснил, что вор согласился вернуть изумруд просто так — при условии, что мы замнем дело. — Баррет приложил палец к губам. — Конечно, я со своей стороны, заверил мистера Стоуна, что так оно и будет.

— Конечно, — тупо повторила Джейн.

— Это значит, — продолжил директор, улыбаясь, — что мы никогда не узнаем ни имени вора, ни даже того, каким образом он украл изумруд…

— Но я сказала вам так много… — прошептала Джейн.

— Разве? — Баррет покачал головой. — Боюсь, что сегодня утром моя голова занята совершенно другими делами, мисс Митчелл, и я не слишком внимательно слушал вас. — Директор перевел глаза с Джейн на Андре и откашлялся. — Честно говоря, через несколько минут у меня назначена встреча, так что, если вы не возражаете…

— Не возражаем, — произнес Андре, не сводя глаз с лица Джейн.

Дверь за директором со стуком захлопнулась.

Первым заговорил Стоун.

— Я слышал окончание вашего разговора, — сказал Андре, медленно направляясь к Джейн. — Вы сказали, что встанете перед вором на колени и будете умолять вернуть камень.

Джейн вспыхнула.

— А почему вы, собственно, удивляетесь? Не вы ли утверждали, что я на все пойду, лишь бы получить «Сердце орла»?

— Нет, не на все. Вы не сказали Баррету, что я украл камень. — Стоун подошел очень близко. — Почему вы этого не сделали?

— Это мое дело…

— Для женщины, которая не могла дождаться, когда меня бросят в тюрьму, такое поведение кажется чертовски странным.

Кончиком языка Джейн облизала вдруг пересохшие губы.

— А что… в тюрьме, там в Бразилии, и вправду тараканы?

Андре улыбнулся.

— Еще какие! На этих тараканов можно набрасывать лассо, Митчелл. Но пока я давил их, старался не думать, что сделаю с вами, когда увижу снова!

— Что вы сделаете со мной? — Джейн едва не задохнулась от возмущения. — Очень забавно, Стоун. Вы у меня украли изумруд, и после этого…

— Я просто взял камень из рюкзака, пока вы спали. А взял вот зачем. Проснувшись, я услышал, что в джунглях снова били тамтамы бери-бери.

Джейн широко раскрыла глаза.

— Что?

— Я сразу подумал о нашей оплошности — надо было использовать последние светлые часы для постройки плота. Тогда был бы шанс спастись. — Губ Андре коснулась усмешка. — Но потом подумал: черт побери, часы, проведенные с Джейн, стали лучшими в моей жизни! Теперь и умирать не жалко. — Его глаза потемнели. — Но я не хотел, чтобы умерла ты, милая, и решил поискать какой-нибудь способ остановить этих ублюдков.

— И что же? — шепотом спросила она. — Что вы придумали?

— Я взял из рюкзака изумруд, потом поцеловал тебя и вышел из хижины. Все уже стихло. Даже с реки не доносилось ни звука. Тамтамов тоже не было слышно. — Андре снова улыбнулся, но Джейн видела, что улыбаться ему вовсе не хочется. — Я счел эту тишину плохим знаком.