Ловушка для Лиса - Максин Барри

— Почта, Ваше королевское величество.

Боалу поднял глаза и сердито воззрился на дворецкого поверх тоста с мармеладом.

— Спасибо, Нулоки.

Старик поклонился и вышел.

Боалу раздраженно грыз тост. Этот старый пень с каждым днем становится все несноснее. Король отлично знал, что единственной причиной только что разыгранной сценки был молодой человек, сидевший напротив него за столом. Непонятно почему, но Нулоки относился к принцу Нолахо с крайним неодобрением.

— Думаю, что для меня тут нет ничего существенного, — пренебрежительно заметил король, перехватив взгляд сотрапезника, и улыбнулся. — Как правило, мне присылают приглашения на благотворительные обеды или просьбы о встрече от какого-нибудь начинающего историка или социолога — словом, всякую ерунду. Редко когда встречается письмо, которое я прочту с истинной радостью.

Нолахо с трудом подавил зевок, вызванный не одной только смертельной скукой. Он привык ложиться в постель в пять утра и спать до полудня, и необходимость вставать ни свет ни заря, чтобы разделить завтрак с королем, вконец измучила принца. Скорее бы вернулась эта маленькая сучка Милеа! Он ей покажет, как удирать на Аоху! Когда они поженятся и Нолахо будет жить в Лас-Вегасе, пусть себе старик и его внучка сколько угодно наслаждаются обществом друг друга.

Боалу вздохнул и карандашом пометил дату в ежедневнике. Дочь старого друга приглашала его на открытие своего бутика. Отказаться просто невозможно, да и для Милеа это будет неплохим развлечением.

Внимание короля привлек большой конверт из коричневой бумаги, надписанный от руки печатными буквами. Он не был похож ни на обычные приглашения, изукрашенные завитушками и написанные каллиграфическим почерком, ни на деловые письма, отпечатанные на машинке без единой помарки. Настолько не похож, что Боалу, открывая его, слегка нахмурился.

К счастью, Нолахо в эту минуту был полностью погружен в свои мысли.

Король разрезал конверт серебряным ножом для бумаг, запустил руку внутрь, и его пальцы наткнулись не на привычный шуршащий листок писчей бумаги, а на нечто прохладное и скользкое.

Что это такое, он сообразил лишь за долю секунды до того, как наполовину вынул фотографии из конверта.

Боалу взглянул на снимки, все еще не ожидая ничего дурного. Быть может, какой-нибудь пронырливый репортер ухитрился сделать его фотографию и теперь пытается получить с этого выгоду…

И тут лицо короля окаменело. Какое-то мгновение он даже не мог взять в толк, что видит, Перед ним была Милеа — но совсем не такая, какой король привык ее видеть. В лице его внучки было нечто ошеломляющее.

Взгляд Боалу стремительно скользнул вправо, на мужчину, которому улыбалась принцесса, и его сердце забилось медленными гулкими толчками. Он тотчас узнал этого смуглого, угрюмого человека. Доктор Питер О’Рили.

И тут король осознал, что снимки эти сделаны отнюдь не во время визита в «Мир орхидей». Здесь на Милеа было простое желто-белое платье, а за ее спиной расстилалось море. Боалу сразу узнал этот берег и понял, что внучка намеренно обманула его. Неужели Милеа, всегда такая открытая и честная, иногда даже слишком честная…

— Вы хотите еще кофе? — спросил его Нолахо.

Боалу вздрогнул, поднял глаза и поспешно сунул снимки в конверт. Что бы ни случилось, принц ни в коем случае не должен увидеть этих фотографий.

— Да, спасибо. — Он рассеянно улыбнулся и принял чашку, протянутую молодым человеком.

Нолахо с любопытством глянул на коричневый конверт. Он тоже сразу приметил в нем что-то необычное.

— Что-нибудь интересное?

— Что? — сделал вид, что не понял вопроса, король. — Да нет, боюсь, что нет, — сказал он, ненавидя себя за то, что вынужден лгать. — Некая фирма уговаривает меня открыть сады для посетителей.

— Вечно одно и то же, — фыркнул Нолахо и снова с трудом сдержал зевок.

— Мы сегодня собирались снова съездить на рыбалку, — обратился к нему Боалу. — Ты не будешь возражать, если мы отложим поездку на завтра? Я только что вспомнил, что сегодня утром должен показаться дантисту, — выдумал он подходящий предлог.

— Конечно же нет! — торопливо воскликнул Нолахо, радуясь возможности провести целое утро на свободе, вместо того чтобы ублажать старого маразматика.

Король рассеянно кивнул и вышел, прихватив конверт с собой. Нулоки, проходя по коридору, вопросительно глянул на него, сердцем ощутив смятение своего хозяина.

— Вели, чтобы мне приготовили яхту. Я немедленно отправляюсь на Аоху, — приказал Боалу.

Он терпеть не мог самолетов, а кроме того, ему нужно было время, чтобы все обдумать.

Королевская яхта была изящным, комфортабельным и быстроходным судном. Поймав прилив, она уже через час вышла в открытое море и поплыла на восток по направлению к Аоху.

Симпатичная девушка принесла королю апельсиновый сок и, почувствовав, что тот хочет остаться один, бесшумно вышла из большой, роскошно обставленной каюты.

Боалу снова медленно открыл конверт и стал перебирать снимки. Милеа и Питер на пляже. Они тянутся друг к другу, лица их совсем близко. Поцелуй. Еще один снимок: руки принцессы крепко обвили талию мужчины. Она кажется совсем маленькой рядом с рослым мускулистым ирландцем.

Дрожащими руками король вынул следующую фотографию. Здесь они чуть отстранились, прервав поцелуй, и просто смотрят друг на друга. Но какие глаза у внучки… Даже на снимке видно, что они сияют счастьем.

Боалу вздохнул. Рано или поздно это должно было случиться. Первая любовь. Жена учителя французского языка пустила его в свою постель в день, когда ему исполнилось пятнадцать. Он до сих пор помнил эту женщину — от крохотной родинки на правом плече до манеры пить коньяк. Его отец, разумеется, положил этому роману конец. И был совершенно прав.