Последний романтик - Эмили Джордж

— Заткнитесь! — Джей отметила подозрительно знакомые карие глаза.

— Что вы сказали?

— Я сказала — заткнитесь. Мне безразлично, генерал вы, или адмирал, или еще кто-нибудь, но у вас нет никакого права командовать здесь и называть Люка малышом. Он сам может на кого угодно наорать, довести до бешенства. Для этого ему не нужно маршировать в армейских сапогах, нацепив на себя ордена. И называться генералом. Он… — Рука в перчатке зажала ей рот, прервав эту резкую обличительную речь.

— Будь благоразумна, О'Брайен! Ведь у тебя сейчас нет лосиных рогов. Только перчатки!

Джей оттолкнула руку Люка.

— Я не желаю больше ничего слышать про эти проклятые рога!

— Она великолепна! — признал неохотно генерал Ремингтон. — Но если бы она была моей женой, я бы научил ее хорошим манерам.

Подошла женщина, до того грузившая сено. Услышав последнюю фразу генерала, она рассмеялась.

— Люк, уведи свою жену от отца подальше. Она того и гляди переколотит фары у трактора. Мы с отцом и Сарой сами покормим скотину.

Джей не могла собраться с мыслями. Так много людей, так много эмоций, так много вещей, которых она не может понять. Бросив на зарывшуюся в сугробе машину полный горечи взгляд, Джей побрела к воротам.

— И куда же это ты направилась? — Люк не отставал от нее.

— В Денвер. — Она не поднимала на него глаз.

— Черт возьми, О'Брайен! Да постой же секунду! Мама сказала, что ты пронеслась по дороге, как будто это гонки. Затем ворвалась в дом и почти сразу вылетела оттуда. Почему ты не остановилась, когда я тебя окликнул? Что, наконец, происходит?

Джей развернулась и встала вплотную к Люку.

— Я вернула тебе картину. Вот и все. — Не рассказывать же ему обо всех нахлынувших на нее чувствах, о сцене ревности, которую она закатила его сестре. Они с Сарой могут от души над этим посмеяться!

Прежде чем она сдвинулась с места, Люк обнял ее.

— Ты возвращаешь картину. Почему?

— Ты знаешь, почему. — Джей сбросила его руки и направилась к дороге. Снег набился в ботинки, чулки промокли, ноги замерзли. Так плохо ей никогда не было. Все чувства, поникшие от безысходности при виде полуобнаженной женщины в доме Люка, теперь, когда она узнала правду, ожили и вызывали головокружение. И все из-за мужчины, который ее не любит.

Люк схватил ее за руку.

— Да постой же, не беги!

Она освободилась от его хватки.

— Я не бегу. Я ухожу.

— Черт тебя возьми! — Люк схватил ее в охапку и развернул в сторону дома. Она изо всех сил сопротивлялась, пытаясь вырваться.

— Отпусти! Или я…

— Ударишь меня рогами? — Не давая своей неуклюжей, изворачивающейся ноше толкнуть его в грудь, Люк не заметил обледенелый участок тропки. Ноги его разъехались. Испугавшись, что Люк может упасть, Джей вскрикнула и ухватилась ему за шею. В результате Люк окончательно потерял равновесие, и они оба грохнулись на снег. Почувствовав что-то теплое и мягкое под собой, Джей с ужасом подумала: боже! Неужели?! Характерный запах подтвердил ее догадку.

— Нет, нет, нет! — завопила она, цепляясь руками за Люка.

Люк вскочил на ноги.

— Думаю, мы могли бы упасть и немного пораньше. — Его глаза вспыхнули от еле сдерживаемого смеха. Джей поднялась, теперь уже не обращая внимания на протянутую руку помощи.

— С тех пор как я тебя встретила, мною все время помыкают, нападают психопаты, атакуют дикие звери, рождаются дети, меня держат на мушке, запихивают в сугробы, причем дважды.

— Если ты хочешь, чтобы я извинился…

— Я хочу, чтобы ты убрался из моей жизни. — Она решила пресечь все дальнейшие разговоры на эту тему, но запах настойчиво напомнил ей о ее теперешнем состоянии.

— Я иду в дом принять душ и переодеться во что-нибудь, что хоть как-то мне подойдет. Затем я поеду домой. В своей машине. Поэтому ты и этот сумасшедший генерал, которого ты называешь своим отцом, должны вытащить ее из сугроба, и немедленно. А за испорченную одежду я пришлю тебе счет, — ехидно добавила она и направилась к дому.

Он догнал ее.

— Я понимаю, что ты расстроена, но после душа почувствуешь себя лучше. Вот тогда мы с тобой и поговорим. — Люк произнес все это рассудительным, терпеливым тоном взрослого человека, обращающегося к неразумному ребенку.

Неожиданно Джей развернулась и изо всех сил толкнула его.

Люк не ожидал такого сюрприза. Не удержавшись, он упал навзничь. Если бы убегающей Джей пришло в голову оглянуться, она увидела бы, что Люк изумленно провожает ее взглядом, лежа в коричневой куче.

Не обращая внимания на Сару, она взбежала наверх и заперлась в ванной. Рывком распахнула окно, стянула с себя одежду и вышвырнула ее на куст, находившийся прямо под окном. Тяжелые вещи, пролетев сквозь оголенные ветки, разметались по снегу. Легкое нижнее белье зацепилось за вершину куста. Бледно-розовый шелк развевался на ветру.

Она долго стояла под душем, ванная комната заполнилась теплым паром. Джей понимала, что причинила массу неудобств каждому члену семьи Люка, но угрызений совести почему-то не испытывала.

Завернувшись в полотенце, она вышла из ванной и направилась в комнату Люка покопаться в гардеробе.

Люк лежал на кровати. Его волосы блестели от воды, и Джей догадалась, что он воспользовался другим душем, который был в подвальной прачечной. Игнорируя его, она переворошила все, что висело в шкафу, пока не нашла спортивный костюм. Люк наблюдал за ней в зеркале шкафа.

Она сердито посмотрела на него.

— Выйди, я хочу одеться.

— Я не увижу ничего такого, чего бы не видел раньше.

Ее пальцы дрогнули, сжимая мягкую одежду. Отогнать одну из тех глупых коров было легче, чем сдвинуть Люка с места. Джей прошлась по комнате, на глаза ей попалась ковбойская шляпа. Она накрыла ею лицо Люка.

— И не вздумай подглядывать! — огрызнулась она.

— Не буду, да и зачем? — Шляпа заглушала слова. — Каждый квадратик твоего тела у меня в памяти.

Слова Люка вызвали в воображении до боли знакомые образы. Безжалостно затолкав их поглубже, Джей быстро надела взятую напрокат одежду. Ее косметика лежала на туалетном столике. Она расчесала волосы, протерла лицо лосьоном, все время наблюдая в зеркале за Люком.

Он сдвинул шляпу и внимательно рассматривал акварель, которая теперь была прислонена к спинке кровати в ногах.

— На открытии галереи ты стояла у этой картины так долго, что я подумал…

— Ты подумал, что я должна быть, как эта женщина. Измотанная нечеловеческим трудом, нужная лишь для того, чтобы согревать постель и ухаживать за твоими отпрысками.