Умолкшие - Эллисон Бреннан

Разве что…

Она вернулась ко входу в ванную и закрыла дверь. Открыла. Дверь распахивалась внутрь ванной, но убийцу было бы видно в зеркале – разве что оно запотело от пара.

Девушка в ванной, наверное, попыталась выскочить – что объясняет лужицы воды на полу. Ему пришлось заколоть ее, чтобы она не закричала. Вытаскивать ее и резать ей горло – слишком много шума, она могла поцарапать его или позвать на помощь.

Люси посмотрела на угол удара. Представила, что держит нож. Что собирается его метнуть. Дверь была примерно в шести футах от входа. Он вошел, метнул нож ей в грудь – вот почему рана скорее горизонтальная, чем вертикальная. Это из-за угла, под которым убийца метал нож, поскольку он левша. Он стоял, а она лежала в ванной и, вероятно, попыталась встать.

Убийца метнул нож не раздумывая. Тогда у него, вероятно, был второй нож или он вырвал этот из тела жертвы… Люси огляделась и увидела бледные пятна, которые могли бы быть каплями крови, но в ванной было влажно, и следы почти исчезли.

Затем он глубоко рассек ее запястье и бросил руку в ванную, чтобы ускорить кровотечение.

Она умерла не от раны в грудь. Иначе в воде не было бы столько крови.

У нее были либо предсмертные судороги, или она попыталась встать, вода выплеснулась через край, и ванна оказалась наполненной наполовину.

Смотрел ли он, как она умирает?

Нет. Он не получал удовольствия от предсмертных конвульсий жертвы. Николь Беллоуз и этот мужчина были убиты быстро. Это была работа – сделал и свободен.

Нет, он не обязательно ушел сразу же. Он хотел оставить записку.

Кинкейд повернулась к зеркалу. Убийца стер капли с зеркала – следы быстрых движений его руки были видны вместе с размазанной по зеркалу кровью.

Он нагибался к девушке, чтобы взять ее кровь, или брал ее с ножа?

С ножа, решила Люси. Под конец буквы были бледнее. Он возвращался к ножу – или телу, если Люси ошиблась в своем предположении – три раза. На первом «беги» кровь была гуще, потом на «как», затем на последнем «беги». Каждая буква стекала по гладкой поверхности, оставляя длинные потеки.

С кем ты говоришь? Зачем эти записки? Ты дразнишь полицию? Думаешь, ты неуловим? Или это для кого-то еще?

В первый раз он изменил стишок. Но не сейчас.

Убийца Венди Джеймс тоже оставил записку.

Не каждый убийца нарочно оставляет записки.

Она подумала об этом сходстве еще в морге, но тогда не заострила на этом внимания.

Теперь нельзя было этого не заметить.

Эта брехливая сука уже не издаст ни звука.

Это не детский стишок, но у Люси было чутье к языкам, а размер тут был очень знакомый, тот же, что и у каких-то других популярных стихов, но Люси не могла уловить, каких именно, если он делал это намеренно.

– Кинкейд!

Джейни вернулась в комнату.

– Да? – Все, что было у нее в голове, улетучилось. Она вернется домой и тщательно сравнит этот размер с другими популярными детскими стихами. Но она на 90 процентов была уверена, что человек, убивший Венди Джеймс, убил и Николь Беллоуз, и этих троих.

– Я только что поговорила с менеджером и начальником охраны. Мы знаем двух убитых. Кристофер Тейлор и его жена Джослин.

– А девушка в ванной?

Она казалось слишком взрослой, чтобы быть их дочерью.

– Неизвестно.

– Я хочу кое-что вам показать, – сказала Люси.

Джейни скривилась. Но пошла следом за Кинкейд в ванную.

– В раковине утоплены два сотовых телефона.

– Я уже заметила. Криминалисты ими займутся; может, что из них вытянем.

– Посмотрите на руки жертвы, – сказала Люси.

– Говори прямо, Кинкейд.

Джейни старалась не смотреть на девушку. Люси не могла упрекнуть следователя в брезгливости, но вчера тело увезли прежде, чем приехали Люси и Ной. Сегодня же место преступления было куда более омерзительным.

– Девушка резала себе вены, хотя и давно. – Руки, плававшие на поверхности кровавой воды, демонстрировали красноречивые шрамы. Волосы у девушки были длинные, крашеные, ярко-рыжие; судя по корням, она была натуральной блондинкой. – Но еще интереснее их пожитки. Рюкзачок, упакованный как дорожный чемоданчик. Туалетные принадлежности – все для женщин. Не думаю, чтобы этот мужчина здесь жил.

– Или он все держал в бритвенном наборе.

Люси огляделась.

– И положил его назад в кейс? Не знаю. Но посмотрите на этот рюкзак – он старый, потрепанный, на выброс. Вы придете с таким рюкзаком в такой отель? – Она показала на баночку с тремя голубыми таблетками. – Немаркирована. Посмотрите на кончик капсулы – явно подпольная лаборатория.

Джейни согласилась.

– Барбитурат?

– Вероятно, бензодиазепин. – Кинкейд и Рейд вернулись в гостиную. – Джослин Тейлор была убита с чрезвычайной жестокостью, а девушка в ванной убита быстро. Если она накачалась снотворным – или ее накачали, – то понятно, почему она не оказывала сопротивления.

– Что бы там ни было, дело громкое, – сказала Джейни. – Тейлор – глава штаба недавно выбранного конгрессмена, Дейла Хартлайна. Его жена была социальной работницей в некоммерческой организации. Они живут в Чеви-Чейз[10]. Сюда приехали во вторник, до восьми утра – за дополнительные деньги. Но вот что примечательно – камеры зарегистрировали пятерых в этой комнате и соседней.

– Соседней?

Джейни ткнула пальцем на дверь в заднем конце комнаты.

– Две двойные кровати. Тейлоры не регистрировали никаких других людей и только попросили два ключа, но здесь определенно жили пятеро. К сожалению, камеры мониторят только вестибюль и гараж. Но у них до фуя проблем с сигналом… Черт! Наверняка наговорила больше пяти баксов… Если б на этом чертовом зеркале не было записки, я никогда бы не подумала, что тут есть связь с убийством Николь Беллоуз. Но теперь… Но это же бессмысленно. Дешевый мотель, пятизвездочный отель… Черная проститутка, белый служащий конгресса… Может, он извращенец? Может, мертвая девушка в ванной – проститутка? Жена видит? Или сутенер слетает с катушек? Ни хера не понимаю!

Три доллара семьдесят пять центов.

Люси понимала расстройство Джейни.

– Детектив?.. – Один из криминалистов вынес из соседней комнаты большой пластиковый пакет с одеждой.

– Хочешь сказать, что убийца оставил свою одежду с именем на ярлыке?

Он улыбнулся.

– Пара шорт, пара маек, пижамные штаны. Нашел их в ящике. Воняют дымом, причем не табачным. Кто бы их ни носил, он побывал в пожаре.