Лето возлюбленных - Дженнифер Маккуистон

Последний бокал шампанского и уход Дэвида вскоре после этого освободили Кэролайн. Приглашений танцевать было так много, что она сбилась со счета. Она бросилась в развлечения как в омут, убежденная, что ничего из того, что может произойти с ней этим вечером, не может быть хуже того, что уже случилось. Впервые в жизни ей было все равно, какое впечатление она производит на окружающих и что ее эксцентричные выходки могут отпугнуть потенциального жениха.

Все, что угодно, лишь бы не думать о трагическом прошлом Дэвида и его неспособности забыть женщину, которую он любил и потерял.

Ее мысли прервал возобновившийся стук в висках. Кэролайн застонала и зарылась глубже под одеяло, мысленно приказывая ему прекратиться.

Звук распахнувшейся двери оказался наихудшим аккомпанементом к какофонии в ее голове.

– Кэролайн! – проник под одеяло взволнованный голос Пенелопы. – Ты должна это видеть!

Кэролайн откинула одеяло, удивленно глядя на раскрасневшееся лицо сестры. Пенелопа была в том же платье, что надевала на танцы в павильоне: из шелка цвета морской волны, переделанное из старого вечернего платья их матери. Интересно, ложилась ли она в постель вообще?

– Ц-цветы! – Пенелопа схватила сестру за руку и потянула. – Доставили сегодня утром. Весь дом просто забит ими.

Кэролайн позволила Пенелопе перевести ее в сидячее положение, хотя от этого движения комната закружилась у нее перед глазами, вызвав приступ тошноты.

– От мистера Кэмерона? – Ее глупое сердце забилось в такт с молоточками, стучавшими в висках.

Впрочем, если подумать, стук раздавался вовсе не в ее голове, а доносился снизу: кто-то стучал в парадную дверь как раз под ее открытыми окнами.

Пенелопа покачала головой.

– Нет, насколько я знаю. Первые две корзины доставили от мистера Бренсона и еще от какого-то мистера Адамса. – При виде ошарашенного выражения на лице Кэролайн она покраснела. – П-после этого мы с мамой перестали читать карточки.

Кэролайн в ужасе смотрела на сестру. Все это не имело смысла.

Под окном снова раздался стук, на этот раз более настойчивый. Кэролайн различила голос Бесс, донесшийся с крыльца, за которым последовало взволнованное восклицание их матери.

Голубые глаза Пенелопы возбужденно сверкнули.

– Боже, кажется, явился еще один посыльный.

Кэролайн судорожно сглотнула.

– Еще один?

– Шестой, по моим п-подсчетам.

Кэролайн подумывала о том, чтобы ущипнуть себя за запястье и узнать, почувствует ли боль. Требовалось что-то радикальное, чтобы убедить ее, что это не сон.

– И это еще не все! – Пенелопа помахала перед глазами Кэролайн газетой. – Ты, моя дорогая сестричка, удостоилась целого раздела в «Брайтон газет».

* * *

Резкий кашель заставил Дэвида оторвать взгляд от тарелки с омлетом.

Вцепившись в край своего стула, он наблюдал, как мать, отложив газету, которую читала, пытается набрать в грудь воздуха. Он ничем не мог помочь ей в этой схватке, хотя с радостью отдал бы свое легкое, если бы в этой жертве был смысл.

– Я хотел бы пригласить сегодня доктора, – произнес он настойчивым тоном, когда она откинулась на подушки. – Кажется, тебе намного хуже, чем на прошлой неделе, когда мы прибыли сюда.

Она покачала головой, тряхнув седыми завитками, видневшимися из-под чепца.

– Со мной все в порядке. Просто немного устала.

– Но, может, кто-нибудь из брайтонских докторов…

– Нет. – Очередной приступ кашля сотряс хрупкое тело, но ей удалось подавить его. – Господи, – сдавленно произнесла она, – лучше умереть сразу, чем снова кашлять кровью.

Дэвид ненадолго задумался, прикидывая свои возможности. Он мог бы позвать врача, вопреки ее желанию, настоять, чтобы она прошла курс лечения, который тот предложит, и потребовать, чтобы она отказалась от этой поездки и вернулась домой, в Морег, где имеется целый штат слуг и отец Дэвида, чтобы позаботиться о ней.

Но ни один из этих вариантов не сделает ее счастливой. Привезя ее в Брайтон, Дэвид знал, что доставил ей удовольствие, пусть даже ей не стало лучше. А воспоминание о последнем враче, который сопроводил свой мрачный прогноз рекомендацией пускать ей кровь через день, пока не выздоровеет или не умрет, удержало Дэвида на стуле.

Баронесса промокнула рот салфеткой, украшенной вышивкой с эмблемой отеля.

– Давай не будем обсуждать за завтраком такие неприятные темы. – Она снова взялась за смятую газету. – И пожалуйста, доешь омлет.

Дэвид мрачно уставился на свою тарелку. С момента приезда он каждый день завтракал с матушкой, как для того, чтобы провести с ней как можно больше драгоценного времени, так и для того, чтобы проследить за ее самочувствием. На фоне эмоциональной порки, которой он подверг Кэролайн прошлым вечером, и тревоги за мать еда была последним, о чем он думал. «Бедфорд» славился своей кухней, но даже самый прославленный шеф-повар не смог бы возбудить его аппетит сегодня утром.

Его мать тяжело больна. Кэролайн, надо полагать, ранена в самое сердце. Как поглощение яичницы может поспособствовать их выздоровлению?

Погруженный в свои мысли, он гонял желтую массу по тарелке, пока мать не издала странный звук. Дэвид вскинул встревоженный взгляд.

– Что-нибудь случилось?

Ответа не последовало. На обращенной к нему стороне газеты он мог видеть объявление о соревнованиях по плаванию, напечатанное на титульной странице под заголовком: «Событие десятилетия».

Дэвид резко втянул воздух при этом напоминании. Господи, он даже не знает, в силе ли их договоренность. У него нет шансов выиграть без помощи Кэролайн, а после неразберихи, которую он вчера устроил… Конечно, он постарался исправить дело, прежде чем уйти, но не удивился бы, узнав, что Кэролайн вернулась домой и дала волю слезам. Оставалось только надеяться, что она по-прежнему согласна продолжать их тайные занятия.

Но он не станет винить ее, если она передумает.

В его тревожные мысли вторгся голос матери:

– Вижу, ты попал в светскую хронику.

Дэвид поерзал на стуле. Почему у нее такой обвиняющий тон? Она сама настаивала, чтобы он таскался по светским развлечениям после захода солнца.

– Здесь сказано, что ты танцевал с мисс Джулианой Бакстер. – Баронесса устремила на него проницательный взгляд поверх газеты. – А еще с некой Кэролайн Толбертсон. Я знакома с мисс Бакстер: очаровательная малышка, – но когда ты собирался рассказать мне о мисс Толбертсон?

От неожиданности Дэвид растерялся:

– Она… тоже очаровательная малышка.

Подцепив на вилку омлет, он сунул его в рот в надежде оттянуть момент разговора.

Губы баронессы сложились в едва заметную улыбку, не вязавшуюся с тенями вокруг глаз.