Здравствуй, будущее! - Джулия Тиммон

Первый акт длился и длился. Роберту казалось, что балерины чересчур увлеклись прыжками и арабесками, забыв об отведенном им времени, наплевав на остальных танцоров.

Как ни странно, антракт начался ровно в семь сорок пять, как и указывалось в программке. Поспешно вскочив с места, Роберт хотел было рвануть к выходу, но ему не дали такой возможности вставшие с соседних кресел зрители.

Застряв в толпе, движущейся к ближайшей двери со скоростью черепахи, он проклинал все на свете. А выйдя наконец из зала, побежал наверх по первой попавшейся лестнице. Она привела его в пустынный коридор со множеством закрытых дверей. Пройдя широкими нервными шагами до конца этого коридора и не увидев ни единого человека, Роберт вернулся назад, спросил у какого-то господина с седой бородкой клинышком, как попасть в гримерную, и не получив вразумительного ответа, взглянул на часы.

До начала второго акта оставалось пять минут. У Роберта на лбу проступил пот, галстук съехал куда-то на сторону, сердце готово было выскочить из груди. Он понял, что увидеться с Алекс уже не успеет и, чувствуя себя прескверно, поспешил обратно в зрительный зал.

Свет вновь погас. Зазвучала музыка. Роберт в небывалом напряжении уставился на сцену.

В первые мгновения он не узнал свою Алекс — глядел на нее и видел лишь живую, подвижную, задорную девушку-служанку, удивительно гибкую, прыгучую, буквально летающую по сцене…

Когда до Роберта дошло, что он смотрит именно на нее, к его глазам подступили слезы. Движения Алекс были настолько непринужденны и легки, она танцевала так упоенно и с таким наслаждением, что, казалось, ей ничего не стоит всю жизнь провести в непрерывном движении.

Кто-то из зрителей крикнул «браво», раздались аплодисменты.

Ее приняли, понял Роберт, не помня себя от радости. Приняли. Еще бы! Не оценить такой талант просто невозможно!

По окончании спектакля он ждал ее в фойе. Так они договорились. В его воображении она продолжала танцевать — воздушная, неземная, восхитительная, настоящая богиня. Ему представлялось, что под ней не сцена театра, а пушистые белые облака, а вокруг прозрачная синь неба.

Роберт так увлекся своими фантазиями, что не заметил, как она подошла.

— Заждался меня, любимый? — раздался нежный глуховатый голос.

Он повернул голову и окинул Александру странным взглядом. Без грима, с собранными в хвост волосами, в коротком платье простого покроя она выглядела сейчас самой собой — по-прежнему таинственной и прекрасной, но не волшебным существом, которым была некоторое время назад. Однако Роберт уже не мог смотреть на нее по-прежнему.

— Ты удивительная, невероятная, — прошептал он, качая головой. — Я не верю, что ты моя, честное слово.

— А я не верю, что ты мой, — ответила ему Алекс, беря его под руку.

Покинув здание театра, они сели в «остин» и выехали на дорогу.

— Куда мы направляемся? — спросила Александра.

— Сейчас узнаешь, — ответил Роберт.

Минут через десять он остановил машину у цветочного магазина. Они вошли в него вместе.

— Мне нужен особенный букет, — сказал Роберт подскочившей к ним улыбающейся продавщице. — Букет для самой необычной, самой грациозной, самой загадочной женщины на свете. Она гениальная балерина, и я намереваюсь попросить ее стать моей женой. Вы сможете подобрать для меня что-нибудь подходящее?

Девушка удивленно приоткрыла рот, перевела взгляд на Александру и, просияв, воскликнула:

— Думаю, мы в состоянии вам помочь!

Она поспешно удалилась и спустя несколько минут вернулась с огромным букетом в руках.

Роберт внимательно оглядел цветы — диковинные, с нежными белыми лепестками и длинными стройными стеблями. Упакованы они были в прозрачную бумагу, перевязанную красной лентой из атласа.

— Как раз то, что мне нужно! — Он взял букет, повернулся к Алекс и протянул его ей. — Прости, родная. Я должен был подумать об этом заранее.