Я, мой бывший и... - Сюзанна Карр

У Райана застучало в висках. Мишель слишком близко подобралась к его тайнам. Он не был готов к таким откровенным разговорам.

– А ты? – Он криво усмехнулся. – Ты вкладываешь страсть и пылкость в свою работу?

– Разумеется, – кивнула Мишель. – Иногда это единственное, что помогает мне держаться на плаву. Моя работа не слишком хорошо оплачивается, поэтому я хватаюсь за нее лишь из любви к кулинарии.

– А ты… – Райан поколебался, но все же спросил: – А ты заглядывала в лицо собственным страхам?

– Я делаю это с завидной регулярностью. Обычные вопросы, которые мучают каждого. Такой ли уж я талантливый повар? Могу ли я готовить лучше? Смогу ли я пробиться наверх, выдержать жесткую конкуренцию? Есть ли будущее у кулинара вроде меня? Оценят ли посетители мой новый рецепт? И так каждый день.

– Звучит ужасно.

И очень похоже. Похоже на его страхи. У Райана был и свой собственный фантом. Он боялся чистого холста. Белый холст без единого мазка всегда издевался над ним, дразнил, убеждал, что нет смысла даже пытаться. И всякий раз Райан переступал через себя снова и снова. И никогда никому не рассказывал о своих страхах, ни единой живой душе.

– Да не так уж и ужасно, – задумчиво продолжала Мишель. – Это всего лишь часть рабочего процесса. Хотя… – Ее голос оборвался, и Райан внимательно взглянул ей в лицо. – Хочешь, открою секрет? – спросила девушка шепотом.

Райан остановился и наклонился ближе. Он чувствовал гордость оттого, что Мишель готова доверить ему тайну, и ему здорово не нравилось это чувство.

– Ты был прав насчет меня. – Девушка прикусила губу. – Я вернулась в Карбон-Хилл не только по просьбе подруги.

– Я в шоке.

– Прекрати! – Мишель пихнула его в плечо. – Просто я не находила себе места. Знаешь, я поняла, что давно бегу по кругу. Из меня словно выпустили весь воздух, как из воздушного шарика. Я решила, что выдохлась.

– Выдохлась?

– Ну… – Мишель пыталась подобрать нужное слово. – Словно у меня пропал запал.

– Угу… – Райан нахмурился. Неужели, думал он, все люди с воображением обязаны выражаться так витиевато?

Тогда он самый простой ремесленник, а не человек искусства, каким его настойчиво пыталась представить Мишель.

– В общем, я подумала, что самые сильные чувства в жизни я испытывала здесь, в Карбон-Хилле. Так что решение ненадолго приехать пришло само, без помощи Ванессы. Соревнования стали лишь удобным предлогом. Я надеялась набраться сил в родном городе.

– Думаешь, тут что-то особенное в воду добавляют?

– Я серьезно! Пока я жила здесь, мной владели кураж и ощущение, что мир может оказаться у моих ног, понимаешь?

– Я бы назвал это наивностью. Или, помягче, юношеским пылом.

– Не думаю. Я ведь и сейчас ощущаю нечто похожее. Не такие сильные эмоции, как раньше, но ощущаю. Словно тлевшая во мне искра вот-вот вспыхнет.

– Если хочешь знать мое мнение, дело не в родном городе, который якобы помогает тебе восстанавливать силы. То, что ты сейчас испытываешь – эти сильные эмоции, общую приподнятость настроения, – объясняется очень легко. Тебе давно требовался отпуск, и теперь, когда ты сменила обстановку, окружающее воспринимается острее и ярче.

– Да, романтик из тебя никудышный… А мне все равно кажется, что Карбон-Хилл обладает какой-то особой властью над своими жителями. Он помогает им прийти в себя после долгого пути. Мишель внезапно остановилась и указала рукой на деревянный забор, подходивший почти вплотную к железной дороге.

– Эй, погляди, еще один знак!

Райан подошел к частоколу, на котором значился символ, и заглянул в щель. За изгородью когда-то находился трамвайный парк, но теперь он был заброшен и целиком заставлен старыми ржавыми вагонами.

– Полагаю, это и есть Кладбище, – решил Райан, отодвигая в сторону одну из досок забора, висевшую на одном гвозде.

– Очень на то похоже, – кивнула Мишель, и полезла в открывшуюся дыру.

Не успела девушка оказаться за изгородью, как Райан услышал ее полузадушенный вскрик.

– Что? – Он торопливо пролез в дыру. – Что такое? Зацепилась за гвоздь?

– Там… – Мишель боязливо указала пальцем вглубь парка. – Видишь, на том оранжевом вагоне? Это что, кровь?

Райан посмотрел в нужном направлении. На боковине вагона, как раз на высоте его плеч, расплывалось огромное красное пятно, весьма походившее на настоящую кровь.

– Не думаю, что это кровь, – уверенно сказал Райан, направляясь к оранжевому вагону и принимаясь придирчиво оглядывать пятно. – Это краска.

– Ты уверен?

– Ты же сама обзывала меня художником, – криво усмехнулся он. – Плох тот художник, который не сможет отличить краску от крови.

Райан решительно направился вглубь трамвайного парка; Мишель старалась не отставать от него. Красные пятна были повсюду, они были разбросаны по растрескавшемуся асфальту, по остовам трамваев. Зрелище было пугающим и в целом напоминало декорации к какому-нибудь фантастическому фильму.

– Это что, новый вид граффити? – спросила Мишель. – Не слишком красиво, хотя, надо признать, впечатляет.

– Думаю, люди играли здесь в пейнтбол. Я слышал, что поблизости есть какое-то место вроде свалки, куда ездят играть. Только не знал, что это здесь.

– Пейнтбол?

– Ну да! Две команды охотятся друг на друга с ружьями, заряженными краской двух цветов…

– Знаю, знаю. Я тоже слышала об этом раньше. Просто не предполагала, что… поле битвы выглядит так ужасно. – Мишель огляделась. – Не знала, что в Карбон-Хилле популярны какие-либо увеселения, кроме боулинга в «Пинз энд пинте». Думала, что именно туда идут, если хотят немного… развлечься.

Райан даже не пытался скрыть нахальную ухмылку.

– Да уж, – подхватил он, – некоторые предпочитают развлекаться в «Пинз энд пинте», хотя существуют местечки поудобнее.

– Эй, кто здесь? – раздался голос Анни, частично скрытой за ржавым погрузчиком. Она выглянула и поманила Райана и Мишель к себе.

Оказалось, что перед Анни стоит стол, буквально ломящийся от еды. Вокруг него были расставлены стулья, причем два из них были уже заняты.

– Я вижу Брэнди с Клейтоном, но Ашенбреннеров нигде нет, – сказал Райан, в то время как его желудок буквально совершил восторженное сальто.

– Хорошо, что мы не пошли за ними, – подхватила Мишель.

Райан приветственно помахал рукой Анни, которая указала на свободные стулья за столом. Пока все ели, Анни то и дело поглядывала на Мишель и выглядела немного смущенной. Приблизительно такой же вид у нее был и накануне вечером, когда она потчевала гостей ужином.

Внезапно Райана осенило: все блюда, которыми был уставлен стол, были домашними, а значит, готовила их опять-таки Анни. Присутствие за столом шеф-повара, то есть Мишель, заставляло бедняжку робеть и смущаться в ожидании суровой оценки. Похоже, Мишель истолковала поведение Анни точно так же, потому что изобразила на лице восторг и подняла большой палец вверх. Лицо Анни озарила улыбка, и она вздохнула с облегчением.