Безопасная гавань - Рэдклифф

– Нет, Риз, – сдавленно произнесла она. – Не трогай меня сейчас.

– Почему? – Риз придвинулась ближе, ее голос стал хриплым от волнения. – В чем дело?

– Потому что я хочу тебя так сильно, что мне больно от твоих прикосновений, – сдавленным шепотом проговорила Тори. – Я не вынесу, если ты до меня дотронешься.

Тори безуспешно попыталась сдержать всхлип, ее защита пошатнулась. Она старалась сфокусироваться на том, что видит в окно, найти что-то знакомое, хоть что-то, что поможет отвлечься и не позволит окончательно расклеиться.

– И ты думаешь, что я не хочу тебя? – охрипшим голосом спросила Риз, чувствуя, что ей становится трудно дышать. Она наклонилась к ней так близко, что ее дыхание слегка взъерошило волосы Тори.

До боли сладостный спазм скрутил Тори внизу живота, его напряжение было таким мощным, что Тори не могла пошевелиться. Наконец, повернувшись к Риз, она прокричала:

– Боже, Риз, не играй со мной в игры!

– Я и не думала. – Глаза Риз были полны желания, она обняла ладонями лицо Тори и нежно притянула к себе. – За всю свою жизнь я еще никогда не была такой серьезной, – осторожно выдохнула она, и ее губы прикоснулись к Тори.

Ее поцелуй не был похож ни на один другой. Вначале вопросительный – лишь осторожное поглаживание и нежное исследование. Потом более смелый. Риз провела руку за спину Тори и, прижав ее к себе, увлекла за собой в опасный водоворот ощущений. И в завершении – нежная ласка.

Тори чувствовала, будто ее не просто поцеловали, а боготворили. Стоило Риз слегка отстраниться, как Тори тут же ощутила потерю. Держась руками за рубашку Риз, она с трудом перевела дыхание.

– Где ты научилась так целоваться?

Риз несмело засмеялась, привлекая Тори к себе и зарываясь лицом в ее шелковистые волосы.

– Понятия не имею, откуда это взялось. Но я могу тебе точно сказать, что мне хочется делать это снова и снова.

– Боже, ты прекрасна, – прошептала Тори. – И ты пугаешь меня до смерти.

– Почему? – тихо спросила Риз, прижимаясь губами ко лбу Тори.

Она обняла ее крепче, желая почувствовать всю Тори и, издав легкий стон, закрыла глаза. Везде, где их тела соприкасались, ее кожа горела, а изнутри ее поглощало тягучее напряжение, такое мучительное и такое приятное. Срывающимся голосом она произнесла:

– Как же мне хорошо с тобой!

– Риз, я хочу заняться с тобой любовью, – дрожа, проговорила Тори. – Так сильно, что боюсь не выдержать, если ты этого не сделаешь. И меня саму пугает это неудержимое желание. Ты даже не представляешь, что я чувствую к тебе…

– Зато я знаю, что я чувствую к тебе, – прерывисто сказала Риз, поглаживая Тори по шее, ключицам, и с каждой лаской приближаясь все ближе к ее груди. – И я точно знаю, что хочу тебя.

– Нет. – Тори мягко отодвинулась от нее, хотя все ее тело отказывалось повиноваться. Ее почти трясло от мучительной попытки не прикасаться к Риз. Но ради здравого смысла необходимо подождать. Тори понимала, что если она переспит с ней, то жизнь этой женщины изменится раз и навсегда.

– Риз Конлон, – нежно шепнула она. – Я не собираюсь спать с тобой в патрульной машине.

Риз неровно засмеялась и взяла Тори за руку. Все ее тело требовало поцеловать Тори еще раз, каждая клетка молила прикоснуться к ней, но она не сделает этого, пока Тори не позволит. Она поцеловала ее ладонь, и, почувствовала, как электрические импульсы побежали по телу, будоража и разжигая плоть. Почти неистово она проговорила:

– Тогда скажи мне, когда я снова смогу тебя увидеть.

Тори нежно убрала темные локоны с лица Риз. Ей не хотелось ее отпускать.

– Мы увидимся в додзё, как обычно, – сказала она, выходя из машины. – А теперь возвращайся к работе.

Она стояла на улице, пока свет фар не исчез за поворотом, опасаясь, что Риз увозит с собой кусочек ее сердца.

* * *

– Ты только встала или еще не ложилась? – спросила Кэт, выйдя на террасу.

Тори сидела в кресле, подогнув под себя ноги. Рядом с ней спал Джед. Уже рассветало, но зависшие над заливом облака, не пропускали первые солнечные лучи. Кэт протянула сестре чашку кофе и, поставив рядом стул, расположилась, вытянув ноги вверх на перила, в ожидании восхода солнца.

Тори с удовольствием сделала первый глоток кофе и выпрямилась, меняя неудобную позу. Она явно провела здесь несколько часов, но сейчас даже не могла вспомнить, о чем она думала.

– Который час? – спросила она.

– Начало шестого.

– Так быстро? – простонала Тори.

– Я так понимаю, тебя всю ночь не было дома?

– Не всю. В час я уехала по срочному вызову.

Кэт молча изучала ее. Темные круги под глазами явно говорили не только о недосыпе. Кэт чувствовала, что с сестрой что-то не то.

– Что происходит, Тори?

– Ничего, – машинально ответила Тори. К ее ужасу, глаза вдруг начали наполняться слезами. Она просто чертовски устала. Устала спать одна, просыпаться одна, быть одна. Отчаянно пытаясь успокоиться, она провела дрожащей рукой по лицу.

– Поговори со мной, Тори, пожалуйста, – взмолилась Кэт.

– Я не знаю, с чего начать, – выдавила она.

– Это из-за работы? Ты же знаешь, что можешь найти себе помощника.

– Мне бы хотелось, чтобы все было так просто, но дело не в работе. – Тори вертела чашку в руках, не желая поддаваться эмоциям, которые грозили привести ее к потере самоконтроля. – Тогда бы я знала, что мне делать.

– Ты меня пугаешь, сестренка, – тихо сказала Кэт. – Ты не заболела?

– Нет, нет. Я в порядке. – Она нервно засмеялась. – Вернее, я совсем не в порядке, но я не больна. Это… Господи, как объяснить? Дело в женщине… То есть, я встретила женщину… и теперь совсем не знаю, что с этим делать!

Кэт внимательно смотрела на нее.

– Сколько прошло времени, Тори? С тех пор, как у тебя кто-то был?

Тори снова постаралась побороть слезы, и, глядя на залив, поддалась воспоминаниям.

– Четыре года.

– Ты хочешь сказать, что с тех пор, как вы расстались с К.Т., у тебя вообще больше никого не было?

– Нет. Я так долго не могла забыть ее. Не могла даже представить, что можно прикасаться к кому-то еще. – Тори запнулась, и, глухо рассмеявшись, добавила. – А потом оказалось, что гораздо проще и вовсе этого не хотеть.

– Я все еще готова убить ее, – буркнула Кэт и взяла Тори за руку. – Но теперь что-то изменилось, правда?

– Да. И видит Бог, я не хочу, чтобы это снова повторилось.

– Насколько все серьезно?

– Я не знаю. Я ничего не знаю. Я даже не уверена, что она лесби.