Принц для неудачницы - Анастасия Соловьева

Женщина нетерпеливо перелистала паспорт. И вновь ткнула его в лицо Ксении. На этот раз Ксения увидела фотографию этой самой женщины.

– Убедилась?! Милицию звать расхотелось? Тогда звони в ноль-три. – Женщина садистски ухмыльнулась. – Скорая помощь тебе сейчас ох как понадобится.

Ксения чувствовала, эта женщина в своей злобе способна на все. Но отступать было некуда.

Резким движением Ксения попыталась отпихнуть соперницу. Но женщина поймала ее руку и впилась в нее стальными когтями.

– Ах ты шлюха! – неистово зашипела она. – Вот теперь точно – конец тебе пришел.

– Этого быть не может, – как можно спокойнее произнесла Ксения.

– Чего не может?

– Что ты жена Рахманова.

– А паспорт, значит, – шипела женщина, – тебя не убедил?

– Нет! Я не верю, что Рахманов связался с такой змеей.

Выдержанный тон Ксении заметно охладил наступательный порыв женщины.

– Хм… – усмехнулась она. – Однако же связался!

– Если связался, то давно осознал свою ошибку. Ты и он – два несовместимых понятия.

– Это Рахманов так сказал?

– Нет, не Рахманов. Он про тебя вообще ничего не говорил. Словно тебя нет.

За воротами нетерпеливо загудел автомобиль.

– Радка! – взвыл мужик. – Ну, долго мне еще тут париться? Все, кранты! Отваливаю к Толянычу.

– Отваливай куда хочешь! – прокричала женщина, не выпуская Ксениной руки. – Короче, слушай меня внимательно, – продолжала женщина по имени Радда. – Даю тебе ровно один час времени. И чтобы через час духу твоего здесь не было. Все ясно? Исполняй. Приеду – проверю.

Она отшвырнула Ксенину руку и решительно направилась к машине.

* * *

Ну вот и все. На сборы у нее час времени.

Ксения отодвинула дверцу встроенного шкафа, резким движением закрыла, потом что-то пробормотала и вновь открыла шкаф. Не разбирая, сгребла в большой шелестящий пакет вещи, купленные в городском пассаже.

Когда-нибудь, когда кончится весь этот кошмар (ведь все рано или поздно имеет свойство заканчиваться!), она, случайно наткнувшись на рахмановские подарки, вспомнит свою фантастическую жизнь у моря, ужины, прогулки, разговоры, его друзей, недосказанности и неловкости.

Конечно же к лучшему, что между ними не было ничего такого. Рахманов повел себя достойно. Женатый мужчина – ничего лишнего себе не позволял! А она, дурында, нервничала, надеялась… С ума сходила.

Ну хватит безумствовать! Пора в Москву. Там такая каша заварилась, что сама по себе не рассосется. Надо ехать расхлебывать. Ксения вышла за ворота и, не оглядываясь, зашагала на станцию.

Тропинка весело бежала среди елей и сосен. В солнечной вышине наперебой щебетали птицы. Дурманяще пахло смолой.

Ксения шла легким пружинистым шагом. В ее душе не было обиды на Рахманова. И жалости к себе тоже не было. Она даже не ощущала страха перед грядущей встречей с Москвой.

Определенно она чувствовала лишь бодрость и непонятный прилив сил.

– Вот и все… – беззаботно напевала она в такт шагам. – Прощай, Рахманов… Вот и все…

Так она дошагала до станции.

Перрон был пуст. Интересно, подумала Ксения, а скоро ли поезд. Она прошлась взад-вперед по платформе. Остановилась перед окошком кассы.

Касса оказалась закрытой.

– Значит, поедем зайцем, – улыбнулась она своему отражению в окошке.

Ксения присела на лавочку, но тут же встала и опять двинулась по платформе. Нечаянно она поймала себя на том, что постоянно оглядывается.

– Словно кого-то жду. А ждать-то мне больше некого, – пробормотала она себе под нос.

Но вот к платформе подкатили синие «жигули». Сердце Ксении екнуло и забилось сильней. «А вдруг это…» – Она не закончила мысль.

Из «жигулей» на свет божий вылез дед с рюкзаком. «Жигули» уехали.

На перроне появились две старушки в штормовках. Видимо, скоро поезд, тревожно подумала Ксения.

И тут из леса, прыгая на ухабах, выехал бежевый автомобиль. Это он! – ожгло Ксению. Точно он! В боках автомобиля ослепительно сверкало солнце.

Ксения поспешно отвернулась. Сердце ее было готово выскочить из груди. Все-таки она знала, чувствовала, что Рахманов приедет за ней. Вот и разгадка ее странной бодрости.

Она ни на секунду не сомневалась в исходе сегодняшнего путешествия. Почему? Тонкое женское чутье осведомило ее, что будет именно так, а не иначе.

Именно так! Доверяйте своей интуиции и не волнуйтесь по пустякам!

Бежевый автомобиль, переваливаясь на кочках, остановился у самого края платформы. Мотор заглох.

Не в силах справиться с собой, Ксения резко повернулась и сделала два шага в сторону машины. На платформе тем временем уже набралось довольно народу. Люди вполголоса переговаривались, курили, на какое-то время толпа заслонила от нее автомобиль.

«Нет, это неправильно, – решила она, – нужно встретить Рахманова во все оружии. Он должен видеть, что я совсем его не жду. И даже наоборот!»

Ксения круто развернулась и сделала вид, будто неторопливо прохаживается в ожидании поезда.

Двери автомобиля долго не открывались. «Видимо, высматривает меня в толпе», – догадалась она.

Наконец, водительская дверь распахнулась. Из машины вылезла девица в розовом костюме и принялась не спеша протирать стекла.

А вот теперь действительно все, пронеслось у нее в сознании. Конец!

Вдали послышался грохот электрички. Провода над ее головой отчаянно затряслись. Толпа оживилась, увидев зелено-малиновую морду электровоза. Она со свистом приближалась и росла.

Ксения беспомощно оглянулась.

Все… Рахманов не придет.

Все кончено. По щекам ее потекли слезы.

Она уезжает в никуда. И оставляет за собой пустоту.

Двери растворились со змеиным шипением. И, подталкиваемая рюкзаками и корзинками, Ксения очутилась в темноте прокуренного тамбура.

Она прислушалась к себе. На самой поверхности ее души была обида на Рахманова. Потом шел толстый слой жестокой тоски с крупными вкраплениями отчаяния. Сразу под ним – слой жалости к себе. А далее… Она не бралась точно определить это чувство… Чувство, несомненно, имело отношение к Рахманову. Может, досада? Досада от неосуществившегося желания, а может… Да все равно! Черт с ним!

Толпа внесла Ксению в вагон. Споткнувшись о чьи-то ноги, она буквально рухнула на свободное место.

Вагон дернулся. На колени Ксении плюхнулась бабушка в штормовке.

– В тесноте, да не в обиде! – бойко заметила она.