Побежала коза в огород - Лариса Кондрашова

Лучше было бы мне вспомнить о своем муже, с которым я вчера впервые поссорилась так серьезно с тех пор, как мы не то чтобы поженились, а вообще познакомились.

И все потому, что я таки осмелилась заговорить с Женей о его бизнесе. Но, видать, неправильно выбрала время. На мой вопрос, может ли он поменять свой бизнес на что-нибудь менее опасное, муж не просто разозлился, взорвался!

— Не дождетесь! — заорал он, вскакивая с табуретки на кухне, где наша маленькая семья ужинала.

Бедный Тошка со страху даже ложку уронил — он не привык к крикам отца. Мы вообще, даже в минуты размолвок, никогда друг на друга не орали.

— И ты туда же! Ну я понимаю, такие советы могут давать враги, но чтобы ты, моя жена!..

«И ты, брутто», — сказало нетто. Мне захотелось глупо захихикать, потому что эти крики отдавали театральностью.

— И кто тебе дал такой же совет? — холодно поинтересовалась я.

Женя тотчас пришел в себя, сел на место и схватился за вилку.

— Да твой распрекрасный Забалуев, кто же еще! — буркнул он, отправляя в рот очередную порцию макарон по-флотски, любимого всей нашей семьей блюда.

— И почему же это он мой? — нахально поинтересовалась я; если мой муж что-то узнал о моем грехе, не промолчит, а если говорит так, чтобы меня задеть, самое время возмутиться…

— Ну, это же к нему ты собиралась идти работать!

— Но ведь не пошла… И чем он свое предложение мотивировал?

— Чем, чем, все тем же! Я обратился к нему за советом. Как к маэстро нашего дела. А он говорит: может, вы хотите продать свою базу, я слышал, за нее предлагают очень хорошие деньги.

— А ты?

— А что — я? Я спросил, и где мне в таком случае работать?

— А он?

Я понимала, что, будто ребенок, пристаю к нему с дурацкими вопросами, но не могла остановиться.

— Предложил мне идти работать к нему. Главным экономистом.

Я ахнула: да о таком месте небось мечтает любой экономист.

— И ты не согласился?

— Конечно. У меня есть свой бизнес. И мне не нужны подачки от крутых дядек!

Недаром говорят, что всякому человеку в жизни представляется хотя бы один шанс изменить неудавшуюся жизнь или исправить роковую ошибку, но мало кто этот шанс использует.

Как было бы здорово, уйди Женя под крыло к Забалуеву. Никто не посмел бы ему угрожать, мы могли бы жить достаточно обеспеченно и в то же время спокойно, но нет! Его, видите ли, оскорбляет, что кто-то — пусть и маэстро! — может усомниться в его способностях бизнесмена! Конечно, лучше воевать со всем светом, чем сесть и подумать.

Нет, подумать он не хотел. Он хотел с Забалуевым разговаривать на равных, но даже мне, мало смыслящей в их деле, было ясно, что равным Забалуеву мой Женя никогда не станет. Не потому, что он глупее, а потому, что Забалуев сидит на своем месте, а мой муж — нет.

Я не видела в этом ничего постыдного. Например, хоть и говорят, что я — чуть ли не золотое перо, я никогда не буду писать так, как моя любимая журналистка Чаковская. Не буду, и все, не дал Бог. То есть если у меня и была его искра, то у Чаковской полыхал костер!

К сожалению, не могут все быть гениями. Что ж мечтать о несбыточном.

Да, если бы каждый из нас просто делал свое дело хорошо, трудно и представить, где бы мы сейчас были!

Слова, слова…

Я смотрела на замкнутое лицо Жени, и мне хотелось как следует врезать ему по шее. Уже и меня причислил к врагам?

— Все, я молчу! Смотри сам, тебе видней, — сказала я, нарезая купленный к чаю маковый рулет. — Извини, что я нечаянно наступила на твою любимую мозоль.

Тошка засмеялся.

— Папа, у тебя есть мозоль? А что такое мозоль?

Глядя на него, засмеялся Женя.

— Мама шутит, сынок!

Но мама не шутила. Впрочем, чему я удивляюсь? Разве не предвидела я такую реакцию мужа? Да и кто бы на его месте согласился оставить бизнес, каковой он считал вполне успешным. Ведь он сам, своими руками и мозгами, создал его с нуля! А то, что случилось… Ну, с кем не бывает!

В момент возникшие между нами натянутые отношения быстро рассеялись. Благодаря сыну Анатолию. Такой маленький ребенок, он уже понимал, что между родителями пробежала черная кошка, и изо всех своих детских сил старался помирить нас, чтобы опять, как прежде, чувствовать себя безмятежно счастливым.

— Ты прости меня, — сказала я Жене, когда мы с ним вместе стали купать перед сном и укладывать сына. — Но я просто за тебя волнуюсь. Мне говорили, металлический бизнес не менее криминальный, чем, к примеру, алмазный…

— Ну ты и сравнила! — теперь уже довольно рассмеялся муж; надо думать, от понимания моего страха — ему льстило, что жена так переживает, в то время как он держит руку на пульсе и вполне владеет ситуацией. Он в момент меня простил. И, как считал, понял. — Все будет хорошо, вот увидишь. Это всего лишь временные непонятки. Разберемся. Я — такая маленькая «металлическая» рыбка, что вряд ли могу угрожать акулам бизнеса вроде твоего Забалуева.

Опять моего! Правда, на этот раз и вовсе благодушно. Но у меня все равно сердце кольнуло. Знает кошка, чье мясо съела! Я больше не стала пенять Жене на то, что Забалуев вовсе не мой. Не будем заострять внимание на этом предмете.

Вечер у нас закончился прекрасно. Уложив сына, мы немного посидели перед телевизором. Обнявшись. А потом Женя посмотрел мне в глаза и спросил со значением:

— Пойдем?

— Пойдем, — согласилась я. Мы любили друг друга так нежно и трепетно, словно нам предстояла долгая разлука. Потом Женя лежал рядом и вглядывался в мое лицо.

— Знала бы ты, Елочка, как я тебя люблю! — сказал он тихо, и у меня отчего-то сжалось сердце.

Я придвинулась к нему и крепко обняла.

— Ну почему у тебя в голосе такая печаль, как будто мы расстаемся? — нарочно весело проговорила я.

— Не обращай внимания, — откликнулся он, — чего-то вдруг накатило. Даже подумал, а так ли уж ты не права? Может, и в самом деле продать свой бизнес, пока есть кому, и работать под чьей-нибудь сильной рукой, ни о чем не беспокоясь. За приличный оклад. Я ведь неплохой специалист…

— Говорят, ты очень хороший специалист…

— Кто говорит? — лениво поинтересовался он.

— Ходят слухи в наших журналистских кругах, — туманно пробормотала я.

— Уж не моя ли жена их распускает? — улыбнулся Женя.

Почувствовав, что дело все же сдвинулось с мертвой точки, я решила ковать железо, пока горячо.

— Представь, как сразу изменилась бы наша жизнь, — шептала я, точно кто-то мог меня подслушать. Не выдержала все-таки, хотя и дала слово больше эту тему не поднимать. — Тебе больше никто не станет угрожать, брать за горло, ставить на счетчик… Я не буду говорить Костику или Ахмету, что тебя нет дома, и слушать угрозы в твой адрес…