Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер

— Не смотри вниз, — сказал Кайр, заметив мой взгляд.

— Почему?

— Потому что вода здесь помнит имена.

— И это вы говорите так, будто должно звучать нормально?

— Здесь вообще ничего не должно звучать нормально.

Это было справедливо.

Как только мы пересекли мост, решётка снова пошла вниз. Почти сразу за ней в галерею ворвались первые преследователи. Я успела увидеть серый плащ охотника, белый рукав храмовой стражи и холодное лицо одного из помощников Ремара, прежде чем металл с гулом опустился до конца.

Они не остановились.

Кто-то ударил по решётке с той стороны.

Свет по её прутьям дрогнул, но не исчез.

— Сколько она выдержит? — спросил Морв.

Кайр пошёл вперёд, даже не оглянувшись.

— Если за ними нет самого Ремара — долго.

— А если есть?

— Тогда у вас несколько минут.

— Мне начинает нравиться, как ты дозируешь хорошие новости, — пробормотала я.

Коридор впереди был ровным и очень тихим. Здесь уже не было ни подземной воды под ногами, ни рельефов, ни ощущения стихийной древности. Наоборот — всё выглядело слишком выверенным. Словно это место строили люди, знавшие, что каждая линия должна иметь значение.

Кайр шёл первым теперь уже без сомнений, и я смотрела ему в спину с растущим ощущением странности. В нём не было ни храмовой мягкости, ни охотничьей отточенной жестокости, ни аристократической холодной школы, как у Селены или императора. Он двигался как тот, кто всю жизнь жил под землёй рядом с опасной тайной и привык быть не главным, а необходимым.

— Кто твой род? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Те, кого потом называли безымянными хранителями.

— Удобно, — сказал Морв. — Имена стираются, обязанности остаются.

— Так и задумывалось.

— И кто же это задумал?

На этот раз Кайр обернулся прямо на меня.

— Та, кто понимала, что самые опасные люди — не враги у ворот. А потомки союзников, которые решат, что имеют право переписать договор.

Я поняла. Он говорил об Иаре. Или об Эсмине. Или о них обеих сразу. В этой линии памяти женщины явно были умнее мужчин, оставивших после себя только войны и печати.

— Ты знаешь, кто я? — спросила я.

Он выдержал мой взгляд.

— Да.

— Тогда скажи.

Император ничего не сказал, но я почувствовала, как рядом с ним пространство стало внимательнее.

Кайр покачал головой.

— Не мне это произносить.

— Почему?

— Потому что если имя линии будет названо не тем голосом, отклик сместится.

Селена резко нахмурилась.

— Он прав.

Я закрыла глаза на секунду. Опять то же самое. Имена. Голоса. Признание. Всё в этом проклятом наследии вращалось вокруг того, кто имеет право произнести, а кто — нет.

— Тогда хотя бы скажи, кем меня хотят сделать другие.

Кайр ответил спокойно:

— Храм хочет сделать тебя замком. Охотники — ключом. Корона… — он на секунду посмотрел на императора, — скорее всего, пока ещё не решила.

Это было опасное заявление.

Слишком прямое.

Я перевела взгляд на императора.

Он не вспыхнул. Не ударил. Не холодел сильнее. Только спросил:

— А ты?

— Я хочу, чтобы она дошла до сердцевины второй печати раньше Ашера.

— Это не ответ.

— Это единственный, на который я имею право.

Селена тихо сказала:

— Он тоже не врёт.

Это что-то значило.

Мы шли ещё минуту или две, когда коридор закончился новой дверью. На этот раз не решёткой, а гладкой чёрной плитой без ручек и без видимых швов. Только в центре был круг — почти такой же, как на моём запястье, только пустой, будто ждущий завершения.

Кайр остановился.

— Дальше начинается внутренний спуск.

— И? — спросил Морв.

— И дальше пойдут не все.

Тишина.

Император шагнул ближе.

— Объясни.

Кайр повернулся к нам.

— Сердцевина второй печати не принимает толпу. Ни из-за магии, ни из-за пространства. Если туда войдёт слишком много людей, защита сочтёт это штурмом и схлопнет путь.

— Сколько тогда? — спросила Селена.

— Трое.

— Очень удобно, — мрачно сказал Морв.

— Не удобно. Старо.

Император даже не стал делать вид, что решение ещё обсуждается.

— Я, она и ты, — сказал он.

Кайр покачал головой.

— Нет.

Воздух стал острым.

— Почему? — холодно спросил император.

— Потому что я нужен как проводник только до двери. Дальше пройдёт носитель, тот, кого она выберет, и тот, чьё присутствие не исказит вторую линию.

— И кто это по-твоему?

Кайр посмотрел не на него.

На Селену.

В глазах той мелькнуло нечто похожее на старый страх, который она очень давно научилась не показывать.

— Нет, — сказала она сразу.

— Да, — ответил Кайр.

Морв выругался.

— Может, вы двое перестанете разговаривать так, будто остальные уже знают, в чём суть?

Я тоже смотрела на Селену.

— Объясни.

Она долго молчала. Потом всё-таки сказала:

— Потому что во мне тоже есть линия Верданов, связанная со старшей ветвью.

— Я это и так знала.

— Не просто связанная. Необходимая.

Император понял раньше меня.

— Ты несёшь вторичную родовую подпись.

Кайр коротко кивнул.

— Да. Без неё вторая печать либо не откроется, либо откроется с перекосом. Именно поэтому Эсмина не вычеркнула Селену из живых, хотя могла спасти этим многих.

Я уставилась на Селену.

— Ты знала?

— Часть.

— Какую часть?

— Что меня не добили не по милости. А потому, что кто-то должен был остаться последней тенью дома.

— И ты молчала?

Она посмотрела на меня с усталой жёсткостью.

— А когда, по-твоему, был подходящий момент? Между покушением в покоях и попыткой ритуала у врат? Или во время прорыва в храм?

Справедливо. И всё равно хотелось злиться.

Император спросил спокойно, но слишком тихо, чтобы это было просто любопытством:

— Эсмина знала, что тебя оставляют именно для этого?

Селена выдержала его взгляд.

— Да.

— И не сказала мне.

— Она много чего тебе не сказала.

В воздухе между ними снова натянулась та странная нить старых семейных обид, которую я замечала уже не раз. Но времени распутывать её сейчас не было.

Удар по решётке позади донёсся даже сюда. Потом ещё один. И ещё.

Морв коротко повернул голову.

— У нас кончаются несколько минут.

Кайр приложил ладонь