Правда, всегда - Нора Томас

отбавляй, и они очень хотели скорее забрать меня домой. Я тогда боялась мужчин. И Папа, и мои братья — никто из них не был исключением. Мне понадобился почти год, чтобы начать им доверять. Они были невероятно терпеливы, и именно поэтому они сейчас такие… защитники. Мы выбрали друг друга. Сначала они выбрали меня, а потом, когда я была готова, я выбрала их в ответ. Когда мне было пятнадцать, я постоянно болела. Похоже на грипп. Только такой, после которого ощущение, будто тебя переехал грузовик. Родители водили меня по прачам в поисках причин, но никто ничего не находил. И только когда кожа начала приобретать желтоватый оттенок, я на одной из сессий с терапевтом вспомнила про грязные иглы, которые на мне использовали. Вскоре после этого мне сделали тест на гепатит С, и он оказался положительным. Длительное заражение может привести к куче разных осложнений. У меня в основном пострадали почки. Мне поставили диагноз МПГН1 с типом два МК — мембранопролиферативный гломерулонефрит первого типа с криоглобулинемией второго типа. В довесок к этому у меня немного повышены печеночные показатели, и в итоге я, в свои двадцать два года, живу с таким заболеванием почек, что мне уже требуется пересадка. Моя жизнь теперь будет состоять из бесконечных визитов к врачам, препаратов против отторжения и надежды на то, что моя печень не решит в один прекрасный момент просто взять и сдохнуть.

— Ты разве не понимаешь, Мак? У меня нет для тебя ничего, кроме жизни, полной больниц и травм. В придачу, отсутствие собственных детей. Честно? Я даже не уверена, что вообще хочу детей. Меня буквально похитили, когда мне было семь, и я видела все самое гнилое, что может быть в людях. Я никогда не захотела бы подвергнуть своих детей хоть малейшему риску пережить то же самое.

Наконец отрывая взгляд от стены сбоку от головы Мака, я смотрю прямо в его зеленые, полные слез глаза.

— Я… Блядь, Ли, прости. Прости меня, ради всего святого. Мне так жаль, что я не… что я не смог спасти тебя от всего этого.

Мы не произносим это вслух, но оба прекрасно понимаем, о чем сейчас идет речь.

— Нам было по семь. Что ты мог тогда сделать? Тео и твой отец не смогли меня найти, с чего бы тебе это удалось? Это не твоя вина, и я не виню тебя.

Решив, что мы сидим слишком далеко друг от друга, я переползаю к нему и сворачиваюсь клубочком у него на коленях.

— Я не виню тебя, красавчик, и ты сам тоже не должен себя винить. Мы были детьми, всего лишь детьми.

Он зарывается лицом в мои кудри и глубоко вдыхает. Уверена, пахну я сейчас так себе, но он все равно выдыхает с каким-то умиротворением:

— Что тогда произошло? Я знаю, как все было с моей стороны, но что случилось с тобой?

— Я шла домой после школы. Вы тогда все заболели, так что мне пришлось идти одной. Ну, как «одной»… Маттео и Лео, как обычно, шли позади и следили за мной, но со мной не было других детей. Я решила зайти к вам, посмотреть, как вы там. Помню, как сильно я тогда переживала за тебя. Я знала, как ты ненавидишь болеть и как тебе тяжело, когда нельзя играть.

— Я тоже тогда ужасно болел. По-моему, это был самый жесткий грипп в моей жизни, — усмехается он мне в волосы, как всегда стараясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Такая банальная история, правда? Я просто шла по улице, как вдруг рядом остановился белый фургон. Нас ведь учили остерегаться таких штук, так что я тут же развернулась и побежала прямо в объятия Маттео. Тео всегда говорил мне, что он, взрослый, которому можно доверять. Но в тот день Маттео просто улыбнулся и сказал, что все будет хорошо. А потом швырнул меня в фургон и дал водителю команду ехать.

Тело Мака напряглось до предела, мне страшно, что он сейчас просто переломится пополам. Я прикладываю ладонь к его груди и начинаю водить по ней кругами, прямо над сердцем. Проходит несколько минут, и он наконец начинает понемногу расслабляться. Только тогда я продолжаю рассказ.

— В фургоне со мной был мужчина. Он сидел сзади, связал меня и заклеил рот скотчем. Мы ехали так долго, что солнце успело сесть, а на небе уже сияла луна. Они привезли меня в какой-то старый дом… Я пощажу тебя и не буду вдаваться в подробности, такие картинки никому не нужны в голове. Меня было трудно сломать. Они пытались присвоить мне номер, но я отказывалась на него откликаться. Каждый раз, когда у меня был хоть малейший шанс, я говорила им, что наши отцы идут за нами. Я говорила, что ты и твои братья придете. Я знала, что вы не придете. Вы не могли. Люди Тео меня отдали, они ни за что не рассказали бы ему правду.

— Они отдавали меня своим самым ебанутым клиентам. Кололи грязными иглами. И в конце концов я сломалась. Делала все, что было нужно, лишь бы выжить, пока меня не спасли. Я откликалась на каждый новый номер, который мне присваивали. У меня не было ни единого шанса сбежать… пока такой шанс наконец не появился. Но тогда я уже не смогла. Я была слишком напугана, чтобы сдвинуться с места, даже когда появилась возможность. Если бы не Никс, если бы она не выбралась и не спасла нас… я бы до сих пор была там.

Глава 17

Мак

Мои слезы пропитывают волосы Ли. Я не могу даже представить, какой страх и боль она переживала все эти годы. С этой самой минуты я больше никогда не скажу ни слова против ее семьи за то, что они так отчаянно ее оберегают. Черт, я и сам хочу посадить ее в пузырь, чтобы никто не мог до нее добраться. У меня будто сердце трескается на мелкие осколки, как лобовое стекло от сильного удара. В животе все скручивается, будто кто-то сжал его железной хваткой, а легкие горят, требуя воздуха, пока я пытаюсь переварить все, что она только что рассказала.

У нее нет того, что я думал, но, черт возьми, если это никак не облегчает леденящую душу боль, охватившую мое тело. Она действительно больна. Сегодня утром я дал ей лекарство, так что уже знаю, сколько там ебучих таблеток.