С.Т.О. попаданки. Красотка рулит (Скандальный облом короля) - Дия Семина

Два раза он приезжал, а я в это время удачно «работала» в гараже Роберта, Матильда выпроводила Генриха, попыталась всучить помолвочное кольцо, но он не забрал.

Прислал пару букетов без записок, но посыльный на словах сообщал, что это от него. Единственное спасение, что в городе ловить меня за руку ниже его достоинства. Больше случайных встреч с ним и его людьми-коллекторами не случилось.

Я просто ещё не знала, что герцог впал в немилость королевы, поэтому и сидит дома, не показывается лишний раз в обществе. И своим борзым приказал прижать, хвосты.

Я его лисичка и пока гуляю на свободе. А после гонок всё изменится. Чувствую это сердцем.

У меня есть план, только я боюсь его обсуждать.

Единственный человек, с кем я откровенна -— Дима. Вот и сейчас жду, когда Дима закончит покраску и подойдёт ко мне поговорить.

Вместо дела, задумалась о герцоге и статье в газете, что он сделал мне предложение, кто-то всё же подливает масло в этот огонь сплетен, чтобы разозлить меня, короля и вообще всех.

— Женя, ты задумалась? Мне тут перчатки должны привезти для тебя. Подожди полчаса, померишь, если не подойдут, то поменяем.

— Перчатки? — я и правда задумалась, понимаю, что важный разговор нужно сейчас начать с Димой, иначе потом будет поздно.

— Да, специальные водительские перчатки, иначе натрёшь мозоли, — он вдруг взял мою руку, повернул ладошкой кверху и улыбнулся. — У тебя очень длинная линия жизни.

— Да ты хиромант?

— Моя жена любила всякую эзотерику.

Боже, в его голосе такая боль. Мне внезапно сдавило сердце, словно я вспомнила нашу с ним общую трагическую историю. Сочувствие или тоска, даже не знаю, какие чувства захлестнули меня.

— Ты не говорил о своей прошлой жизни, расскажи, пожалуйста, — шепчу, радуясь, что барон уехал, а работники мастерской ушли по делам. Мы сейчас вдвоём на веранде и это единственный шанс поговорить по душам.

— Я очень люблю свою жену, Марину. У нас двое чудесных детей, Олег и Алеся, уже взрослые. Незадолго до моей гибели Олежка женился, а Алеся родила внука. Я тоскую по ним так, что порой кажется, не выдержу эту пытку. Ездил в Россию, думал, что какие-то следы своей жизни там обнаружу. Но нет. Это другая реальность, как другая ветка в метро, мы тут тоже 2023 году, только тут всё иначе.

Нам нет возврата домой. Нет! Это совершенно иной мир.

На его глазах слёзы, а я уже рыдаю так, что рукав мокрый. Не выдерживаю, встаю и обнимаю его.

— Дима, я боюсь! Меня преследует герцог, он жаждет получить наши земли.

Оказалось, там закон какой-то нас защищает, и враги не могут просто так вступить в права. Вот герцог и бесится. Я хочу сбежать, после гонок, как ты получишь приз, заберу немного денег и уеду в Италию или Францию, может, и в Россию.

Он тоже рукавом вытер влагу с глаз, понимаю, что никогда он не перестанет оплакивать свою ту русскую жизнь. Но нам надо выбираться из этой переделки.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Я не смею просить об этом, но предупреждаю, что эта победа нам жизненно ‘необходима, без приза мне не выжить. Тётя выплатит долги, и ферма продолжить приносить доход. А я получу свободу. Но тут оставаться боюсь.

— Подумай хорошенько. Они тебя любят! Это семья, а семья - это дар, каким нельзя пренебрегать. Но я с тобой! Ты заставила меня дышать, тоскую по Марине и детям, но с тобой немного легче. Рассчитывай на меня в любой ситуации. Мы теперь самые близкие люди, уж для меня ты точно родная! — он улыбнулся, светлая, ласковая и удивительно тёплая улыбка. Как у моего отца. Захотелось спрятаться в его объятиях от всего мира и забыть обо всех герцогах и долгах.

Но случайно поймала неприятную мысль, неужели он так сильно любит Марину, что у меня нет даже шанса на счастье с ним. Ведь для нас это самый-самый верный способ прожить жизнь тут. Но я не решилась спросить его об этом. Я дерзкая, но не настолько...

Глава 35. Административное крыло дворца

Королева проверила бумаги, подписанные молодым королём, уже пора отучать себя от привычки всё контролировать, однако в одной из бумаг попалось несоответствие, а Тэо не обратил на него внимание.

Ариэлла поморщилась, переложила документ в красную папку, придётся вернуть в кабинет министров на доработку. Документ важный, после скандала с дочерью герцога Анной пора навести порядок в этих проклятых работных домах. Их же изначально создавали как два типа содержания. Первый - для преступников с незначительными статьями, чтобы не заключать их в тюрьму, а отправлять в исправительные дома. Вторые - для обездоленных и сирот, кому не повезло остаться на улице. И вот после двойной инспекции, тайной и официальной, получилось два совершенно разных отчёта! В официальном, это образцовые заведения. А в тайном, судя по отчёту, ад на земле. И король проигнорировал второй отчёт? Или ему не показали? Скорее всего не показали.

— Пригрожу закрытием и тюрьмой директорам этих домов, совершенно обнаглевшие личности, не боятся даже королевских санкций. Придется сделать реформу и заставить министерство внимательнее отнестись к содержанию несчастных, особенно сирот, — написала от руки распоряжения, и тоже отправила в красную папку «Королевского гнева». Кому-то сегодня придётся пить много успокоительных капель.

Не успела убрать бумаги и колокольчиком вызвать секретаря, как дверь приоткрылась, и голосок молодого привратника едва слышно прошептал:

— Ваше Величество, к вам Его Сиятельство герцог. Очень рассержен! Пустить?

— Пусть войдёт!

Лакей поклонился и бесшумно вышел, чтобы в следующую секунду в кабинет феерично ворвался ураган по имени Генрих. Уж он обожает театральность в поступках.

— Герцог. Вы не в духе? Дорогой, пора бы уж мягче к себе относиться с заботой, возраст не щадит, вам ли не знать! — она так улыбнулась, словно он пациент, а она магистр психиатрии, и решает, не пора ли его засунуть в смирительную рубашку.

— Простите, Ваше Величество! Доброе утро! Да, я погорячился. Но Вы переходитевсе границы...

Герцог начал с главного церемонии в прошлом, пора показать королеве свою силу.

Вот только она подняла руку и красивыми длинными пальцами показала жест дирижирования, он означает, «Ля-ля-ля, знаем мы вашу долгую песню, надоело!»

— Генри, о каких границах