Немного порочный - Мэри Бэлоу

Его рука замерла.

– Неужели она питает ко мне чувства, на которых можно сыграть? – вопросом на вопрос ответил лорд. – Думаю, нет, мисс Лоу. Она охотится за титулованным мужем, чем богаче и знатнее, тем лучше. Осмелюсь предположить, что сын герцога, обладающий собственным состоянием, – ценная находка для нее.

– В таком случае вы не верите, что она ищет любви или хотя бы надеется на любовь? Не верите, что она испытывает к вам нежность? Вы настоящий циник.

– Отнюдь, – возразил лорд Рэнналф, – я просто реально смотрю на вещи. Люди моего социального круга не женятся по любви. Во что превратится традиционное светское общество, если мы начнем это делать? Мы женимся на богатстве и положении.

– Значит, вы все же играете с ней, – сказала Джудит. – Мой дядюшка – простой баронет, а его дочь слишком низкого происхождения для герцогского сына.

– Вы снова ошиблись, – возразил Рэнналф. – Титулы – это еще не все. У сэра Джорджа Эффингема безупречная родословная, и к тому же он богатый собственник. Моя бабушка считает, что наш союз будет весьма удачным.

Будет?

– Вы хотите сказать, что собираетесь жениться на Джулиане? – выдохнула Джудит. До этого момента она отказывалась поверить в это, несмотря на все разговоры тетушки Эффингем и Джулианы.

– А почему бы нет? Она молода, хороша собой, очаровательна. Кроме того, она родом из богатой и уважаемой семьи.

Непонятно, почему ее сердце и душа наполнились тоской. У Джудит был шанс самой стать миссис Бедвин, но она отказалась. Конечно, она знала причину своего состояния: ей невыносима была мысль о том, что Джулиана будет с этим человеком. Да, конечно, эта девушка молода, хороша собой, очаровательна. А еще абсолютно пустая, эгоистичная и бестолковая. А разве он заслуживает лучшей доли? Все, что Рэнналф рассказывал о себе, свидетельствовало об обратном, и вес же…

– Конечно, – продолжал тем временем лорд, – мисс Эффингем и ее матушку ждет разочарование, если они надеются увидеть Джулиану герцогиней. Сейчас я второй по линии наследования герцогского титула, но мой старший брат недавно женился, поэтому вес мы вправе скоро ожидать наследника. Если его жена родит мальчика, я стану третьим в ряду.

Джудит заранее знала, какое выражение будет на его лице при этих словах. Посмотрев на лорда Рэнналфа, она наткнулась на знакомую насмешливую улыбку.

– Может быть, – добавил он, – леди Эйдан подойдет к своим обязанностям со всей ответственностью и родит двенадцать сыновей за двенадцать лет. В таком случае мне не на что будет надеяться. Как называется чувство, противоположное надежде? Отчаяние? Каждый новый сын Эйдана будет повергать меня глубже в пучину отчаяния.

Внезапно Джудит поняла, что в его намерения входит не столько посмеяться над самим собой, сколько развеселить се. Ему и в самом деле это удалось. Что за нелепую картину будущего он нарисовал! Джудит рассмеялась.

– Какая ужасная перспектива!

– Если уж вы мою долю считаете ужасной, – подыграл ей Рэнналф, – подумайте об Аллине, моем младшем брате. Эйдан занят производством на свет сыновей, а мне двадцать восемь лет, и я в любой момент могу жениться и, в свою очередь, приступить к продолжению рода.

Джудит снова расхохоталась, глядя ему в глаза.

– Вот так-то лучше, – сказал он, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на искреннюю радость. – Вам надо почаще улыбаться и смеяться. – Лорд поднял руку и легонько провел костяшкой пальца по ее точеному носику, но тут же отдернул ладонь, устроился поудобнее на траве и устремил взгляд на водную гладь.

Джудит чувствовала себя так, словно в ее крови разгорелся огонь.

– А сам герцог не собирается жениться? – поинтересовалась девушка.

– Бьюкасл? – переспросил Рэнналф. – Очень сомневаюсь. Нет такой женщины, которая была бы достаточно хороша для Вулфрика, хотя, конечно, это не совсем так. Дело в том, что с тех пор как он унаследовал герцогский титул и все, что к нему прилагается, в семнадцать лет, он только и делал, что выполнял обязанности титулованной особы и главы семьи.

– А чем вы занимаетесь, лорд Рэнналф? – спросила Джудит. – Пока ваш брат занимается выполнением своих обязанностей, что остается на вашу долю?

Он повел плечами.

– Когда я дома, в Линдсей-Холле, то провожу время с братьями и сестрами. Я вместе с ними катаюсь верхом, охочусь, хожу на рыбалку и наношу визиты соседям. Мой лучший друг виконт Равенсбсрг живет неподалеку. Мы до сих пор очень близки, несмотря на крупную ссору несколько лет назад, из которой мы оба вышли в крови и синяках, и несмотря на то, что теперь он женат. С его женой у меня тоже дружеские отношения. Когда я не в Линдсей-Холле, я предпочитаю активно проводить время. Я избегаю Лондон и быстро устаю от мест, подобных Брайтону, где все прозябают в лености и пороке. В прошлом году я пешком обошел весь север Шотландии, а в этом – Озерный край. По мне лучше всего физическая активность, новые впечатления и хорошая компания.

– Вы любите читать? – поинтересовалась Джудит.

– Да, конечно. – Он взглянул на девушку с ленивой улыбкой. – Это вас удивляет?

«И да, и нет», – хотелось ответить Джудит. Она вдруг поняла, как мало знает о лорде. И уж, конечно, надо постараться оставить все как есть.

– Я полагаю, – протянула она, снова обхватывая колени руками, – герцогским сыновьям не надо зарабатывать себе на жизнь.

– Только не детям моего отца, – возразил Рэнналф. – Все мы по отдельности богаты до неприличия, не говоря уже о Быокасле, который владеет обширными землями в Англии и Уэльсе. Вы правы, нам пет необходимости работать, хотя… Эйдану, как второму сыну, была уготована военная карьера, и он поступил на службу без единого слова. Он только недавно вышел в отставку, потому что женился. Бьюкасл ждал, что через годик-другой он станет генералом. Мне, как третьему сыну, следовало пойти служить в церкви, но я свой долг не выполнил.

– Почему же? – спросила Джудит. – Ваша вера недостаточно глубока?

Рэнналф удивленно изогнул брови.

– Мне нечасто приходилось слышать о том, что джентльмен решил избрать церковную карьеру, основываясь на силе веры.

– Вы циник, лорд Рэнналф. Он усмехнулся:

– Вы можете представить себе, как я в воскресный день взбираюсь на кафедру, придерживая рукой полы сутаны, и произношу перед паствой страстную проповедь о морали чести и адском пламени?

Джудит невольно улыбнулась. Трудно было представить себе этого мужчину в роли священника, строгого и набожного, добропорядочного, непреклонного и вечно серьезного. Как ее отец.

– Мой отец спал и видел меня в мантии архиепископа, – продолжал Рэнналф. – В его мечтах я уже был архиепископом Кентербери неким. Если бы он был жив, я бы разочаровал его. Вместо этого я разочаровал своего брата.

Ей показалось, что в его голосе прозвучала горечь.