Поцелуй на удачу - Кира Крааш

Во-вторых, внешний вид. Нет, не волосы, который решили, что самое время потопорщиться во все стороны, завиться и завязаться бантиком, а платье.

Да-да, платье — самый банальный элемент одежды любой студентки бытового факультета!

Я вдруг неожиданно для себя поняла, что все мои платья решительно не подходят для частных занятий с капитаном команды по аэрену. Ну, то есть, платья-то были что надо — сшитые на заказ они хорошо сидели по фигуре, отвечали всем требованиям устава академии и в целом среди них были даже парадно-выходные. Но все они были сшиты для дочери генерала, то есть ни у одного из них не было такой важно детали, как декольте. Ни даже пуговичек, которые можно легкомысленно расстегнуть! Единственное платье, которое могло бы подойти к предстоящему мероприятию имело вырез-лодочку и весьма скромно, но интригующе открывало ключицы, которые я испытывала непреодолимое желание продемонстрировать.

В мстительно-дразнящих целях, естественно!

Ну и третье, что мешало мне собраться по-военному быстро и четко — волосы. Четырежды вымытые волосы превратились в мочалку. И чтобы вернуть их в свое естественное прекрасное шелковистое состояние пришлось вылит весь свой флакончик для укладки волос и половину Эмминого, который пришлось позаимствовать без спроса.

Короче, собиралась я все-таки два часа, из которых тридцать минут Виктор терпеливо ждал под дверью. Ну может не очень терпеливо, но по крайней мере молча. И когда, наконец, я соизволила выйти в коридор, капитан команды обнаружился, подпиравший стену напротив нашей двери и листавший какую-то книгу.

Я замерла на пороге, нерешительно замявшись. В один момент показалось, что я перестаралась. Слишком причесанная, слишком надушенная, слишком наряженная… Всего было слишком, как будто мы не на дополнительные занятия собрались.

Виктор смотрел на меня какую-то бесконечно долгую минуту немигающим взглядом, и мне показалось, что радужка карих глаз начала магическим темнеть. Затем парень с громким хлопком закрыл книгу в руках, оттолкнулся от стены и произнес странным, низким голосом с какой-то внезапно прорезавшейся чарующей хрипотцой:

— Идем.

65

Виктор

Я знал, что она не успеет собраться, и уже предвкушал, как буду стоять над душой у девчонки, торопя и подкалывая, заставляя сердито фырчать и сверкать зелеными глазами.

Алексия была удивительно очаровательна, когда фонтанировала эмоциями, и я с трудом сдерживался, чтобы не поддевать ее раз от раза.

Но сегодня после того, что команда учудила на поле, мне требовалось каких-то позитивных эмоций. Я ощущал буквально физическую потребность в присутствии девушки, в ее смехе, сердито надутых губках, горящих глазах. Идея родилась сама собой — что может быть эффективнее и банальнее, чем натаскать новенькую на такой прекрасный прикладной предмет аэрена, как бестиарология?

С трудом я выждал оговоренные полтора часа, чтобы минута в минуту постучаться в дверь ее комнаты в общежитии. Естественно, я рассчитывал увидеть Алексию либо собранной, либо в самом разгаре сборов. Завернутой в маленькое полотенце с, например, мокрыми волосами, красивыми колечками падающими на голые плечи.

Так что, когда после моего вежливого стука верь распахнулась, я потерял дар речи от увиденного. Алексия ярко иллюстрировала выражение «взъерошенный воробей», потому что вид у девушки был самый что ни на есть полусобранный.

Волосы представляли собой золотой куст терновника, один глаз подведен, а другой нет, делая лицо визуально ассиметричным, подол платья заткнут за пояс, демонстрируя выразительный синяк на голой коленке, явно полученный пару часов назад.

И вид у лучницы был такой решительный, что стало понятно — если я сейчас заикнусь о том, что мы выходим, то следующую стрелу на тренировке я получу не благородно в лоб, а мстительно в филей.

Так что на требование дать Алексии еще «пять минут», пришлось благосклонно кивнуть. Кивок, девушка, кажется не увидела — захлопнула дверь раньше.

Я хмыкнул и, оперевшись на стену, принялся листать книгу, которую прихватил с собой. Конечно, я знал весь перечень магической аэренской фауны наизусть, но с книгой-то солиднее!

Спустя полчаса, когда я уже порядком устал шугать фанаток и ловить вопросительные взгляды случайно затесавшихся в женское общежитие парней, и начал подумывать о том, а не высадить ли дверь, напомнив о своем присутствии, она-таки распахнулась.

И стоящая на пороге девушка мало чем походила на той взлохмаченное недоразумение, нагло совравшее о пяти минутах полчаса назад.

Алексия была без преуменьшения красива. Чуть подведенные глаза словно стали больше и ярче, и словно горели магическим огнем, волосы из гнезда снова превратились в жидкое золото, что так и тянуло пропустить сквозь пальцы, а едва тронутые краской губы казались искусанными в волнении, и так и манили.

Платье, еще недавно выглядевшее нелепым, теперь же было идеально оправлено и как будто заново отутюжено. Сшитое по ее ладной фигурке, темно-фиолетового цвета с золотой вышивкой по поясу, вороту, подолу и манжетам оно придавало Алексии контраста с окружающим серым и как будто бы слишком будничным пейзажем общежития. рукава три четверти открыли ее красивые, тонкие запястья, словно созданные для того, чтобы их целовать на светском рауте. И ворот платья был настолько же строг, насколько манящ. У девушки не было глубокого декольте, коим любили щеголять многие мои поклонницы, в наивной надежде привлечь внимание. Нет, ворот у платья Алексии показывал ровно столько, сколько требовалось, чтобы разбудить голодное воображение — оставляло доступным взору линию ключиц и более ничего. Подол в пол прятал не только синяки на коленках, то даже носы туфель девушки, от чего казалось, что платье больше напоминает дразнящую броню, чем предмет гардероба.

Броню, которую хотелось сорвать под тихий «ах» и треск материи.

Я с хлопком закрыл книгу, чтоб отвлечь самого себя от неприличных мыслей. И выдохнул единственное слово, на которого хватило моего дыхания:

— Идем.

Идем, но я не готов обещать, что смогу удержать себя в руках.

66

Алексия

— Имей ввиду, если ты думаешь отделаться парой бутербродов, я буду слушать тебя ровно пару минут, — заявила я, едва мы вышли из общежития.

Виктор усмехнулся.

— Что? — с вызовом спросила я.

— Ничего, — отозвался парень. — Просто подумал, что ты идеально вписываешься в команду.

— Да? и почему же? — с подозрением спросила я.

— Парни тоже любят поесть, — ответил Виктор с максимально серьезным видом.

Только в карих глазах сверкали золотые смешинки.

— А ты отчаянный, — хмыкнула я.

— Вообще да, — согласился капитан. — Но почему ты пришла к такому выводу?

— Неприлично говорить девушке, что она любит поесть, — назидательным тоном заявила я. — И если бы у нас с тобой была романтика, ты бы сейчас