Мадемуазель Судьба - Юлия Климова

– Все я помню, – обидчиво дернула плечом Ия Марковна. – Тоже мне, нашли старуху! Давно собираюсь написать мемуары, но времени катастрофически не хватает. Приусадебное хозяйство поглощает меня целиком и полностью. – Она указала длинным морщинистым пальцем в сторону балкона. Валька приподнялась со стула и увидела несколько узких ящиков с укропом и зеленым луком. На полу стояли коричневые горшки с тощими кустиками, увешанными маленькими оранжевыми помидорами.

– Прекрасное увлечение, – улыбнулся Сергей, изображая одобрение и заинтересованность.

Дом Береговской они нашли быстро. Невысокий, крепенький, с блестящими трубами для стока воды и небольшими балконами, утяжеленными лепниной, он соперничал в красоте и с помпезным рестораном, возвышавшимся справа, и с уютной кофейней, гнездившейся слева. Квадратная табличка с номером дома и три оббитые ступеньки. «Добрались», – констатировала Валька, машинально считая этажи.

Дверь Ия Марковна распахнула резко и широко, отчего на вытоптанный коврик мелкими снежинками посыпалась побелка. «Идите за мной», – бросила пожилая хозяйка, совершенно не интересуясь, кто и зачем к ней пожаловал. «Идем», – тихо произнес Сергей и огляделся. Они прошли по узкому коридору, заглянули в комнаты, и Валька задалась своевременным вопросом: «А какие же принадлежали семье Кравченко?»

Ия Марковна оказалась приятной женщиной, скучающей по общению. Возраст и одиночество наложили на нее легкую чудинку, очаровывающую и вызывающую добрую улыбку.

– Ну что вы, какое увлечение! Это моя жизнь! И не будем забывать о витаминах – у меня все натуральное. Никаких вредных удобрений, только вода и птичий помет, – важно сообщила Ия Марковна, поправляя белый чепец. Одета она была просто, но вместе с тем необычно. Голубое ситцевое платье в мелкий горошек с рукавами фонариком, фартук, обшитый по краю дырчатыми рюшами, шерстяные носки и большие мужские тапочки с заплатками на мысках. Практически персонаж из детской книжки!

Валька, похрустывая соленым крекером, не могла отвести глаз от хозяйки квартиры и лишь изредка обменивалась взглядами с Сергеем.

«Ну как тебе госпожа Береговская?» – будто спрашивал он.

«Супер!» – отвечала Валька и вновь начинала впитывать каждое движение колоритнейшей Ии Марковны. Как у той подрагивают пальцы, как смешно она поджимает нижнюю губу, как изумленно приподнимает бровь, как аккуратно ставит чашку из тонкого фарфора на маленькое, посеребренное по краям блюдце.

– А хотите, я вас угощу помидорчиками?

– Нет, спасибо, мы сыты, – торопливо ответил Сергей, наблюдая за тем, как Ия Марковна колет щипцами неровные кусочки белоснежного сахара и складывает из них египетскую пирамиду. Пора, пора вернуть беседу в прежнее русло – хозяйка явно позабыла начало разговора и, щедро выставив на стол все, что хранилось за створками покосившегося буфета, растворялась в гостеприимстве.

– У вас очень уютно, – искренне сказала Валька, проводя ладонью по шершавой ажурной скатерти.

– Правда? Я тоже так думаю. Эту скатерть я сама связала крючком лет пятнадцать назад. Нынче глаза уже не те. Эх, было время…

– А мы вот как раз об этом и хотели поговорить, – улыбнулся Сергей, пользуясь удачным моментом.

– Ну да, ну да, – закивала Ия Марковна. – Вы спрашивали, помню ли я соседей. Конечно, столько лет прожили в одной квартире! Сейчас жизнь пошла иная: каждый заперт в своей коробочке и носа не высовывает. Все же коммуналки – это прекрасно! Даже скандалы выходили какие-то… – она задумалась, подбирая нужное слово, затем поправила чепец и с удовольствием закончила фразу: – душевные.