Отвергни меня - Фиона Коул

Обхватив одной рукой основание его члена, я потянулась другой к его яйцам, мягко потянув их. Я двигала рукой и ртом в тандеме, покачиваясь вверх-вниз, усиленно посасывая каждый раз, когда достигала его набухшей головки. Когда я почувствовала, что он приближается, я решила немного подразнить его и провела языком вверх по нижней части, глядя на него снизу-вверх, убеждаясь, что он наблюдает за мной, когда я просунула язычок в его щель, прежде чем снова обхватить губами головку.

Мои пальцы дразнили местечко за его яйцами, и он потерял контроль. Он отпустил стул и сжал мои длинные волосы в кулак, подталкивая меня снова взять его в рот и сосать быстрее и сильнее. Когда я замедлялась, он двигал бедрами, заставляя меня брать все больше. Чувствуя, как Джеймсон теряет контроль и трахает меня в рот, мне захотелось потянуться вниз и снова заставить себя кончить. Но я не хотела отрывать руки от его ублажения.

Я сосредоточила свои усилия и сосала сильнее, обхватив одной рукой основание его члена. Когда мой палец потянулся назад и нежно обвел его отверстие, он дернулся, проталкиваясь внутрь так сильно, что у меня сработал рвотный рефлекс. Продолжая свою атаку, я позволила ему использовать себя и потерялась в его тяжелом дыхании и глубоких стонах.

Его кулак сжал мои волосы, и я почувствовала, как напряглись его яйца.

— Я сейчас кончу, — едва выдохнул он.

Когда я не отстранилась, и продолжила сосать, пока теплые соленые струйки не попали мне в горло. Быстро сглотнув, я продолжила водить языком вокруг его подергивающегося члена, продлевая его оргазм.

Его рука, наконец, отпустила мои волосы, и я отстранилась, слизывая с него все до последней капли спермы, пока он не отстранил меня.

— Черт возьми, это так сексуально, Эвелин. Так чертовски горячо, — выдохнул он, удивленно глядя на меня.

Я в последний раз поцеловала кончик его члена, прежде чем подняться с колен и помочь ему засунуть его размягчающийся пенис обратно в штаны.

— Сможешь дойти до нашей комнаты? — рассмеялась я.

— Если это означает, что я смогу трахнуть тебя, тогда я заставлю свои ноги работать. — Он все еще стоял, откинувшись на спинку стула, но начал двигаться, чтобы сесть, готовясь снова встать.

— Ох, бедненький Джейми, огромная гора мужчины была сбита крошечным минетом, — поддразнила я.

— Женщина, это был не крошечный минет. — Наконец он встал со стула и последовал за мной к двери. — Думаю, он только что разрушил весь мой мир.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

— Итак, это наш последний полноценный день в раю. Будешь скучать по нему? — спросила я со своего покрытого тканью места на пляже. Джеймсон запланировал ужин на пляже для двоих на наш последний вечер.

— Приходи как есть, — сказал он мне после нашего дня, проведенного на пляже.

— И как это? — спросила я.

— Великолепно.

Это так просто, но, услышав это слово с глубоким голосом Джеймсона и увидев его серьезные глаза, я растаяла изнутри. Он не делал легкомысленных комплиментов».

Итак, мы сидели за столом, покрытым льняной скатертью, со свечами и факелами, создающими настроение. Солнце, садящееся за разбивающиеся волны, осветило вечернее небо смесью звезд, огненно-розовых и оранжевых оттенков. Это было прекрасное сочетание.

— И буду и нет, — ответил он, уставившись на воду, а затем снова посмотрел на меня.

— Слишком расплывчато.

— Ну, конечно, я буду скучать по этому. Здесь было весело и красиво, но реальная жизнь зовет, и мне нужно вернуться в бар.

— Вот тот контролирующий Джеймсон, которого мы все знаем и любим, — промолвила я с улыбкой. — Держу пари, тебя убивает то, что ты не знаешь каждой детали того, что происходит в «Кингзе».

— Это тяжело, — согласился он. Он пристально посмотрел на меня, прежде чем продолжить. — Но у меня были некоторые отвлекающие факторы, из-за которых легко забыть все, что находится не прямо передо мной.

Покраснев, я опустила голову, не уверенная, что делать с его комплиментом. За всю мою жизнь мне говорили тысячи комплиментов. Они почти всегда казались мелочными и неискренними. Но в устах Джеймсона они действовали на меня иначе, чем когда-либо прежде. Я знала, что он имел в виду каждое слово.

— Вчера ты немного упомянула свою маму. Она когда-нибудь снова выходила замуж? Ты помнишь своего папу?

Прикусив губу, я уставилась на океан. Это казалось идеальным способом отвлечься от того, чтобы пялиться на него и позволить ему увидеть панику в моих глазах. Я знала, что моя мама, возможно, не была нормальной по общепринятым стандартам. Но она была моей мамой, и я любила ее. Естественно, было трудно говорить об этом и избегать осуждения со стороны других. Я защищала ее.

— Нет, она больше никогда не выходила замуж. — Я отвечала коротко. — И я мало что помню о своем отце. Я помню, как он выглядел, и небольшие фрагменты того, как он играл со мной. Но больше ничего.

Он медленно кивнул головой в знак понимания.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.

— Не стоит, — я пренебрежительно махнула рукой. — Я была маленькой, поэтому не ощущала потерю так остро, как большинство. Не могу представить себя старше и потерявшей родителя. Не знаю, как ты это сделал.

— Это было тяжело. — Он катал десерт по тарелке, глубоко задумавшись. — Горько-сладко. Все воспоминания останутся с тобой навсегда. Но, с другой стороны, те же самые воспоминания могут преследовать тебя и заставлять ощущать потерю намного острее.

Я потянулась через стол и положила свою руку на его.

— Мне так жаль, Джеймсон. Знаю, что жизнь не всегда была для тебя легкой.

— Что есть, то есть. — Он пожал плечами. — Конечно, есть вещи, которые я хотел бы изменить. Но, глядя на то, где мы находимся в жизни, думаю, у нас все получилось.

— Ты молодец. Ты удивительный человек, и никак не можешь смотреть на Луэллу и не гордиться тем, что принесли ей все твои жертвы.

— Жаль, что я не смог избавить ее от чувства потери.

— Ну, это ведь потому, что ты Джеймсон, и ты должен покорять и контролировать весь мир, — засмеялась я. — Ты сделал более, чем достаточно. И ей повезло, что у нее есть кто-то, кто так сильно заботится о ней.

— Ага. — Он тяжело вздохнул, наконец-то подняв взгляд от своей тарелки в