Апокалипсис завтра - Алена Багрянова

Руп откинул голову на подушку и прикусил губу. Снова это чувство. Мир менялся, запахи обретали форму, боль улетучивалась, словно гелий, поднимаясь в воздухе. Каждая мышца, жила, клетка наполнялись силой, упругой и неудержимой. Слабость, резко сменявшаяся ощущением собственного превосходства над другими, опьяняла. «Кайф» одним словом. Забытое, но такое приятное чувство из прошлого. И не было понятно, что лучше: оргазм или кружившая голову сила. Волна удовольствия потихоньку спала, и Руперт, наконец, смог нормально дышать. Все прошло так же быстро, как и началось.

Парень осторожно прикоснулся кончиками пальцев к левой скуле и прошелся по коже вокруг глаза. Точно, никакого намека на фингал. Он ухмыльнулся и сел.

— Вчера мы с моим соседом по комнате, Олли, ходили в один паб, так, от нечего делать. Ну, немного перепутали что-то в их футболе, и нам пришлось бежать от этих диких кабанов. У «Редиссон» мы оказались случайно. Просто бежали к своему отелю. Я и сам не ожидал тебя увидеть. А потом, — парень потупил взгляд, тут же становясь серьезным, — понял, что, возможно, мы больше никогда в жизни не увидимся, и это мой последний шанс. — Руп посмотрел ей прямо в глаза, с удивлением отмечая, как неестественно покраснела ее кожа. За головокружением и болью он не замечал, что Дэни все-таки пострадала от солнца. — Последний шанс извиниться и попросить прощения. Дэни, прости, пожалуйста, я не должен был так говорить. На самом деле, я вовсе так не думаю и мне по-настоящему стыдно и противно за свои слова. Я был пьян и раздражен.

Он выдохнул так, словно с его плеч свалился тяжелый груз. Руп спустил ноги с кровати Олли, почесав макушку.

— Не знаю, на какую удачу я надеялся, но хотел подождать тебя вечером у отеля и попробовать поговорить. Однако днем наш туристический автобус застрял в пробке неподалеку. Мы услышали оглушительный рев взрыва, увидели, что это где-то на Мерсер-стрит. Ей богу, я перепугался и… теперь, боюсь, меня ждет дисциплинарное наказание.

Он нервно хохотнул, а потом вновь сделался серьезным.

— Ты простишь меня, Дэни?

Она лишь вздохнула, отводя взгляд. Руки вампирши сами собой натянули покрывало, плотнее укутывая в него тело. Руп казался вмиг посвежевшим и полным сил. Даже уродливый фингал сошел на нет. А еще большие карие глаза смотрели на нее так проникновенно, что Дэни на секунду лишилась дара речи. Ничего не шло в голову. Все же Руп действительно изменился за эти годы. Вырос и превратился в по-настоящему красивого молодого мужчину. А сажа, покрывавшая сейчас его лицо, лишь добавляла облику мужественности.

Дэни сглотнула, вновь сетуя на судьбу. Если бы она не стала этернелем, может…

— Ничего, Руп, — выдавила вампирша, прерывая свои опасные мысли. — Рада, что тебе лучше, — она заставила себя поднять взгляд и встретиться с глазами Руперта. — Не спорю, показал ты себя во всей красе, — усмехнулась она, стараясь разрядить атмосферу, но заметила, как Руп нахмурился. — Однако все мы тогда были немного не в себе, верно? Слишком много эмоций. Да и концовка не прибавила мероприятию хоть какого-то умиротворения. Бедная Саманта, на ней лица не было. Я уж молчу про Эда с Хлоей и Джимма. Все вышло из-под контроля.

Она встала, не зная, как избавиться от неловкости, которую вдруг стала испытывать в его присутствии. Почему-то то, что на ней почти не было одежды, внезапно стало мешать чувствовать себя уверенно. Похоже, злиться на Рупа было безопаснее. Лучше бы он не извинялся.

— Нам бы принять душ, — выдохнула она, но вдруг поняла, как это прозвучало. — Ну, то есть, тебе и мне, — Руперт приподнял брови, и Дэни прикрыла глаза. — Я имею в виду, раздельно.

Руп издал смешок, и Дэни тоже не сдержала улыбки.

— Да, я еще немного не отошла от того, что мне на спину свалился потолок, — она открыла глаза и посерьезнела. — Спасибо тебе, — выдохнула Дэни. — Если бы не ты, меня бы, скорее всего, уже не было, — в комнате повисло молчание, и она вновь поспешила его нарушить. — Ну, я — не леприкон, который должен быть обязан спасшему его человеку, но можешь загадать одно желание. Может, я смогу его исполнить.

— Ну, — Руп встал и прошел к своей кровати, — если можно, то я бы приберег его на потом. А то вдруг это и правда, наша последняя встреча? Тогда потом я бы знал, что смогу позвонить тебе и быть уверенным — один раз ты мне не откажешь во встрече. Посидеть где-нибудь в уютном месте поболтать по душам, посмеяться над моей стареющей мордой, — Руп мрачно усмехнулся, нагибаясь за своей сумкой под кроватью. — Так… извини, женскую одежду я с собой не вожу, — он расстегнул замок темно-зеленой сумки, — но думаю, что футболка с Бэтменом лучше, чем ничего… эм …то есть, ничего это тоже хорошо… Блин, просто возьми это, — он легко рассмеялся, протягивая девушке свою футболку. — Черт бы побрал эти двусмысленные фразы. Держи. Там в душевой большое полотенце — им еще никто не успел воспользоваться, так что смело бери. Боюсь, скоро движение могут восстановить, и моя группа с криками нашего сопровождающего не заставит себя долго ждать. Стоит что-то придумать.

Парень осекся, на секунду ему показалось, что в коридоре он слышит шаги, но мгновение спустя слуховая галлюцинация исчезла, и он вдруг сообразил: а что если взрыв не был случайностью, и тот мужчина на обочине дороги был одним из шайки-банды? Что если у Дэни на самом деле серьезные проблемы? Вдруг ее кто-то преследует, а она молчит, не желая втягивать в свои разборки его, смертного Руперта. Хотя, по выражению ее лица трудно было угадать какие-то эмоции. Плюсом ко всему его сильно отвлекал болезненно красноватый оттенок ее кожи. Что если солнечные ожоги, в отличие от других ран вовсе не проходят?

— Слушай, если я могу чем-то помочь, ты только скажи, — он вмиг сделался серьезным. — Не смотри, что я слабенький смертный человечишка. Может, ты знаешь, кто подстроил взрыв или догадываешься, но мне говорить не хочешь? И, — он нервно сглотнул, понимая, что на самом деле ему страшно делать такое предложение, — если это действительно необходимо, я бы мог поделиться с тобой своей кровью. Твои ожоги вроде как не проходят.

Дэни же замялась, не зная, может ли она рассказать ему о своих подозрениях. С одной стороны, Руперт был человеком, и посвящать его во все тайны этернелей и прочей сверхъестественной чуши, было опрометчиво. Ну, если не учитывать, что он и так