Сломленные души - Нева Олтедж

Внутри следующей комнаты я замечаю блондина лет двадцати, сидящего за столом, заваленным бумагами. Он что-то бормочет про себя, глядя на экран компьютера перед собой. Его стриженые волосы взъерошены, что нисколько не умаляет его красоты. Всего несколько месяцев назад, увидев его, я бы покраснела. Но это было до того, как я встретила Пашу. Может быть, этот парень и привлекателен, но его внешность не имеет для меня никакого значения.

— Вижу, ты, наконец-то, решил заглянуть на огонёк, — ворчит мужчина, затем отрывается от экрана и смотрит на меня невероятно большими глазами.

— Костя, это Ася, — говорит Паша и ведет меня вокруг стола, пока мы не оказываемся перед его другом. — Где договоры, которые я должен подписать?

Костя опускает взгляд на мою руку, сцепленную с Пашиной, и снова переводит его на мое лицо. От удивления он высоко приподнимает брови.

— Константин, на меня смотри! — кричит Паша.

— Твою мать, мужик! — Костя морщится. — Давай без этого. Только моя бабушка называет меня полным именем, обычно когда я что-то натворил.

— Контракты. Живо.

— Что, нафиг, на тебя нашло? Ты что, вместе с гардеробом сменил и личность? Господи! — Он достает из ящика стола пачку бумаг и бросает их на стол перед Пашей. — Вот.

Паша начинает подписывать договоры, но левой рукой все время держит мою. Сегодня он в джинсах и черном свитере. Я пыталась уговорить его надеть костюм, но он отказался.

Костя делает вид, что занят чем-то на экране компьютера, но я замечаю, как он каждые несколько секунд бросает на меня быстрый взгляд.

Закончив подписывать, Паша сдвигает бумаги на середину стола и выпрямляется.

— Это все?

— Ага.

Паша кивает и идет к выходу. Я машу рукой его другу и иду следом. Мы уже на пороге, когда Костя окликает:

— Ой, Паша! Может, заглянешь потом на старый склад?

— Зачем?

— Мы поймали одного из людей Джулиана. Бекима. Михаил будет его допрашивать.

Паша напрягается. Он медленно поворачивается и смотрит на своего друга.

— Позвони Михаилу. Скажи ему, что он может сегодня остаться дома с семьей.

— Что? И кто будет его допрашивать?

Паша смотрит на меня сверху вниз.

— Я.

Когда прихожу на склад, меня уже ждет Костя. Он прислонился к стене и возится с телефоном. В другом углу, лицом к полу, лежит мужчина лет тридцати. Его ноги обмотаны серебристым скотчем вокруг лодыжек и коленей. Руки связаны за спиной, а во рту грязный кляп.

В воздухе даже спустя столько лет все еще витает слабый запах горелого дерева. Это один из складов, который итальянцы пытались сжечь до подписания перемирия. С тех пор подвал в особняке пахана не используется — его жена не любит запах крови в своем доме, поэтому мы решили оставить этот склад как есть и проводить здесь допросы.

Я бросаю взгляд на солдата, стоящего в нескольких шагах от «нашего гостя», и киваю головой в сторону выхода.

— Уходи. Я позову, когда закончу.

Мужчина кивает и направляется к выходу.

Не теряя времени, я хватаю человека Джулиана за куртку и оттаскиваю его от стены, освобождая место для маневра. Он скулит и начинает извиваться, а потом стонет, когда бросаю его на пол. Я ставлю ногу ему на спину и обхватываю его большой палец. Звук ломающихся костей сменяется приглушенным, болезненным хныканьем. Я сильнее нажимаю на ногу и беру его следующий палец.

— Надо попросить Михаила, чтобы он провел для тебя краткий курс пыток, — говорит Костя со своего места у стены. — У нас правило: сначала задавай вопросы — потом начинай ломать.

Еще один щелчок.

— У нас разные методы, — говорю я, продолжая.

Сломав все десять пальцев, я оставляю мужчину рыдать на земле и беру со стола нож. Снова наступаю ему на спину и перерезаю скотч, связывающий его запястья. Мужчина корчится, пытаясь вырваться. Я хватаю его за правое предплечье одной рукой, за ладонь — другой, и кручу их в разные стороны. Мужчина вскрикивает, обхватывая тряпку, и его запястье щелкает. Я повторяю это действие с другой рукой.

Затем думаю о том, чтобы переломить ему лодыжки, но не хочу рисковать тем, что он потеряет сознание. Перевернув его пинками, выдергиваю тряпку у него изо рта.

— Душку распространяет новые наркотики? — спрашиваю я.

— Нет, — задыхается мужчина. — Это Джулиан. Его зять.

— Джулиан так же вовлечен в сеть элитной проституции?

— Да. Он ею руководит.

— Душку знает?

Он качает головой и хнычет. Я наступаю ботинком на его сломанные пальцы правой руки и со всей силы давлю.

— Он не знает! Это все Джулиан и его друзья из колледжа!

— Что ты знаешь о русской девушке, которую нашли мертвой несколько месяцев назад? У нее в организме нашли ваш препарат.

— Это несчастный случай, — причитает он. — Клиент был слишком груб, и она умерла. Нам нужно было избавиться от нее и убедиться, что она не связана с нами через наши наркотики. Поэтому мы накачали ее героином.

Я надавливаю пяткой на его горло, наслаждаясь его придушенным звуком.

— Ты скажешь моему другу имена и адреса всех, кто замешан в этой схеме. Включая клиентов. Даже чертову уборщицу. Не забудь так же сообщить о женщине — Долли, отвечающей за девочек. И адрес, где вы их держите.

Он кивает.

— Мне также нужны имена мужчин, похитивших девочек.

— Этим занимается Роберт, — хрипит он, когда я немного ослабляю нажим ногой.

Роберт. Ублюдок использует свое настоящее имя, когда соблазняет девушек.

— Американец? — спрашиваю я.

— Да. Он уже три года работает на нас. Его привел Джулиан.

— Фамилия и адрес.

Он выдает информацию, а я ее запоминаю.

— Костя, — зову я. — Наш гость готов к разговору. Иди сюда, записывай и передай все Максиму.

Я бросаю последний взгляд на лежащего на полу человека.

— Если ты случайно забудешь какое-то имя, я вернусь и закончу начатое. И удостоверюсь, чтобы ты не потерял сознание, пока я не закончу.

Выйдя со склада, я звоню Асе и сообщаю, что вернусь только через пару часов. В машине ввожу в навигационную систему адрес, который дал мне Беким.

Похоже, сегодня у меня состоится еще одна беседа.

Глава 17