Ребенок для Зверя - Мария Зайцева

Но нельзя. Нельзя. Мы, наверно, впервые за все время нашего общения разговариваем. Исключение — та пара суток в пещере, ставшей нашей свадебной сказкой.

Но тогда мы просто узнавали друг друга, просто разговаривали обо всем на свете, я стремился ее развлечь и утешить, отвлекая от жутких мыслей. И хорошо очень отвлек в итоге.

Но сейчас этот способ не пройдет.

Мы выросли. И очень сильно изменились. Особенно, она.

А я… Я теперь меняюсь, рядом с ней. И не уверен, что эти перемены к лучшему.Мои хорошие, мои нетерпеливые читатели! Я обращаюсь сейчас к тем, кто написал комментарии о затянутости книги, и к тем, кто не писал, но явно думал о том же. Я прекрасно вас понимаю, вы привыкли к движу, к тому, что в каждой главе книг, которые вы читаете, происходят какие-то события. И здесь героям, наверно, нужно было с первой же встречи переспать, потом поругаться, потом опять переспать, а потом выяснить все свои непонятки. Или в обратном порядке. Я уже писала о том, что эта книга для меня эксперимент. Она необычна потому, что здесь главный герой - не Зверь, понимаете? Здесь главный герой - здравый смысл, уважение партнеров друг к другу и способность слышать друг друга. А это, согласитесь, происходит далеко не сразу.Тема отношений с разницей в менталитете, разницей в жизненных позициях, невероятно сложна, и я рада, что вы понимаете это и поддерживаете меня. Мне искренне жаль, что кому-то из вас история показалась затянутой... Как преподавали в университете, где я изучала строение текста: на время диалога сюжет замирает. И сейчас герои будут говорить. Потерпите, пожалуйста. А кто не может терпеть, мой вам искренний совет: отложите книгу до того момента, когда она будет завершена, и прочтите ее всю целиком. Поверьте, тогда вы не увидите затянутости сюжета, наоборот, все покажется очень динамичным. Спасибо вам за ваш живой отклик, мои хорошие! И помните, что я пишу для вас!Я люблю вас!

Глава 37

— А в итоге их не было… — горечь на языке не дает высказать все, что думаю,  все, что внезапно оказывается в голове, — ни любви, ни счастья, ни безопасности… Я, оказывается, все время своего замужества находилась под ударом.

Азат не отвечает, смотрит тяжело, на лице — ни одной эмоции, только кулаки все сильнее сжимает.

А я ощущаю внезапно невероятную легкость. Я ему все скажу сейчас. Просто скажу.

Если он в самом деле не помнит того разговора, а я не исключаю этот вариант, потому что для Азата с Рахметом это была обычная послеобеденная беседа, двое мужчин разговаривали про жизнь и их отношение  к ней… Я же тоже не все свои разговоры с Лаурой помню. А там я запросто могла что-то такое высказывать…

Так что, даже если он не помнит этого всего, я свои мотивы ему объясню.

В конце концов, тот разговор был всего лишь катализатором. Ключевым моментом. Но, помимо него,  было много чего еще.

Он не помнит? Я напомню!

— Ты меня вроде бы услышал там, в пещере… И к тому же… Там ты был другим. И я поверила не Зверю, жестоко играющему со мной. Нет, я поверила тому смелому и спокойному мужчине, в котором почувствовала опору и безопасность. И поняла, что совсем не так его себе представляла. Потом, после того, как нас спасли, я жила в каком-то полусне, в трансе… И тебя не было никогда, чтоб меня из этого транса вывести. Ты помнишь нашу жизнь, Азат?

Кивает, глаза на секунду прикрывает, кулаки сжимает и разжимает…

А я продолжаю. Чем бы это все не закончилось, я выговорюсь.

— Ты работал, приходил домой и уносил меня в спальню. И там мы не разговаривали, Азат! А утром ты уходил работать. На все мои вопросы о наших планах, о будущем, ты отговаривался чем-то вроде: “это не должно тебя волновать, сладкая”  и “это мужские дела, сладкая”. Понимаешь? Ты меня сознательно отгораживал! И словно забыл то, что я тебе говорила о себе в пещере! Я не хочу жить, как моя мама, мои сестры, мои тетки! Не хочу! Я хочу работать, хочу развиваться! Хочу быть свободной, в конце концов! А ты мне не позволял и шагу ступить! Если я куда-то ходила, то только с твоей мамой… Хорошо, хоть виртуальное общение мне оставил!

— Наира…

— Нет, я договорю. Азат, тот подслушанный разговор… Он был катализатором. Я сидела дома, ждала тебя бесконечно и постоянно спорила сама с собой, убеждала себя, что все хорошо. Ведь главное, что ты меня любишь, что никогда не оставишь, от всех защитишь… Ты ведь защищал… Я была тебе так благодарна… И за это одно готова была смиряться, терпеть, надеясь, что привыкну. Или что со временем ты позволишь мне если не работать, то хотя бы заниматься чем-то полезным, например, вести какую-то благотворительную деятельность… Я на все была готова, потому что… Ох… Потому что испытывала к тебе чувства, Азат. К тебе, такому, каким ты был в пещере,  и потом , со мной. Но оказалось, что у тебя двойное дно.

— Это не так, Наира… — он качает головой, хмурится, кажется, даже злится на меня.

Конечно, мужчины не любят всякие проявления эмоций, считают их слабостью. И даже разговоры про это не любят. Но я не могу остановиться, у меня словно заслонка открылась, запирающая все бушующие столько времени страсти.

— Это так. Ты меня видел своей женой, послушной, тихой, красивой. Ты так радовался,  когда узнал, что я чистая, что не обманывала тебя! А я порой думала, что было бы, если б… Если б я позволила кому-то до свадьбы? Здесь это не считается грехом, Азат.

— Не говори про это, — а вот тут он уже рычит раздраженно. Что, Зверь, даже думать про это неприятно? Что значит для тебя моя чистота? И как бы мы жили, если б ее не было?

— Я вот думаю, Азат… А как быстро ты натешился бы со мной, если б… Если б я не сохранила себя? И как скоро ты нашел бы себе другую женщину? Или женился бы? На правильной, чистой?

— Зачем ты сейчас говоришь о