Соблазнить герцогиню - Эшли Марч

Внезапно он отпустил ее и отошел на несколько шагов. Потом прошелся по комнате, то и дело запуская пальцы в свою и без того взлохмаченную шевелюру.

Но даже сейчас он выглядел прекрасно, великолепно, обворожительно!.. И Шарлотта чувствовала, что не может отвести от него глаз. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

— Филипп, я не думаю…

— Если хочешь, то можешь ненавидеть меня, — перебил он, расхаживая по комнате. — Даже можешь испытывать ко мне отвращение. Поверь, я ничего другого от тебя не ожидаю. Но только не говори мне… этого! Не говори, что ты несчастна!

Шарлотта изобразила удивление:

— Но разве я это говорю? Напротив, я, кажется сказала, что была все эти три года необыкновенно счастлива.

Муж смотрел на нее, не произнося ни слова. А ей хотелось, чтобы он хоть что-то сказал. И хотелось… Да-да, ей вдруг захотелось, чтобы он прикоснулся к ней, хотя только что она сама его отталкивала.

Не выдержав наконец, Шарлотта молча шагнула к мужу и попыталась встретиться с ним взглядом. И сейчас она снова подумала о том, что он изменился, стал другим — причем изменился к лучшему.

Как странно… Ведь они знали друг друга уже много лет, и теперь вдруг оказалось, что Филипп для нее — незнакомец. Довольно привлекательный, между прочим…

Приблизившись к мужу еще на шаг, Шарлотта прикоснулась ладонью к его щеке.

— Знаешь, Филипп, — прошептала она, — а ведь ты изменился…

— Да, пожалуй. Кое в чем, наверное… Но в каком-то смысле я все тот же.

Она улыбнулась и пригладила его взъерошенные волосы.

— Спасибо тебе, Филипп. Ты сделал то, что я не смогла бы. У меня не хватило бы духу увидеться с ними, пойти к ним навстречу первой. Спасибо тебе.

Он промолчал, и она с улыбкой добавила:

— Мог бы сказать «пожалуйста».

Он тоже улыбнулся:

— Пожалуйста, дорогая. Но может быть, ты… Может, ты поцелуешь меня?

— По-моему, это глупо с твоей стороны, — сказала Шарлотта час спустя, глядя в окно кареты. — Неужели ты не понимаешь, что глупо не говорить мне, куда мы едем?

Герцог с усмешкой пожал плечами:

— Да, наверное, и впрямь глупо. Но я все равно ничего тебе не скажу. Ведь ты же не захотела обучать меня поцелуям… И вообще, цель нашей поездки — это большой секрет. Потому что я решил сделать тебе сюрприз.

Шарлотта искоса взглянула на мужа:

— Что касается поцелуев, то я подумала, что их отсутствие — это прекрасный урок для тебя.

Герцог весело рассмеялся:

— Так и есть, дорогая.

— Тогда зачем же…

— Мы приехали! — громко объявил Филипп, и карета тотчас же замедлила ход. Приложив палец к губам жены, он сказал: — Закрой глаза, дорогая.

Шарлотта взглянула на него в недоумении, и он со вздохом добавил:

— Похоже, ты до сих пор не доверяешь мне. — Он убрал палец от ее губ и прошептал: — Закрой же, милая…

— Да, хорошо. — Шарлотта повиновалась.

— А теперь слушай, — продолжал Филипп. — Внимательно слушай.

Шарлотта затаила дыхание, но услышала лишь тихое поскрипывание — это кучер слезал со своего сиденья.

— Ты слышишь детей? — шепотом спросил Филипп.

И тут Шарлотта вдруг действительно услышала детский смех.

— Да, слышу, — ответила она.

— А еще что слышишь?

Она невольно улыбнулась. «Какой же он сегодня милый!» — промелькнуло у нее.

— И еще… слышу музыку.

Да, теперь она отчетливо слышала пиликанье скрипки, а также веселый смех и хор голосов. Похоже, где-то совсем рядом исполнялся припев к «Петушиным боям в Веднесбери».

Немного помолчав, Шарлотта с улыбкой добавила:

— А теперь слышу мычание коров.

Филипп тихо рассмеялся и ответил:

— Да, совершенно верно.

Прошло еще несколько секунд, и Шарлотте вдруг показалось, что она уловила какой-то пряный аромат, запах чего-то съестного. Снова рассмеявшись, Филипп сказал:

— Передвинься поближе к двери. — Он чуть приоткрыл дверцу экипажа.

Запах тотчас же усилился, стал более острым.

Шарлотта воскликнула:

— Это пирожки с мясом! И колбаски! — Она повернулась к мужу. — Ты привез меня на ярмарку, верно?

Он молча кивнул. И сейчас во взгляде его была удивительная нежность — такого она прежде не видела в глазах Филиппа. Впрочем, была не только нежность, но и страсть.

Да, было совершенно очевидно: Филипп желал ее, страстно желал.

При мысли об этом сердце Шарлотты гулко забилось в груди. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

— Филипп, я… — Шарлотта не знала, как выразить свои чувства. Более того, она даже не подозревала, что еще может испытывать нечто подобное.

Тут он распахнул дверцу настежь и выбрался из кареты. Когда же повернулся к ней, чтобы помочь ей сойти вниз, взгляд его был такой же, как обычно, — в нем уже не было нежности.

«А может, эта нежность мне просто почудилась? — спрашивала себя Шарлотта. — Может, то была банальная похоть, не более того?» Она решила, что именно так, что ей просто почудилось… Потому что иначе ей пришлось бы заглянуть и в собственное сердце, а это внушало страх. Да-да, конечно же, Филипп был так добр к ней только потому, что желал ее, вот и все. И, само собой разумеется, что он не любил ее. Возможно, даже презирал все эти три года. Презирал так же, как она его. Вот только…

Вот только она не была уверена в том, что до сих пор презирала его. Да, конечно, она по-прежнему не доверяла ему, но мысленно ей уже не хотелось называть мужа «проклятым аристократом». Теперь он снова стал для нее просто Филиппом, как когда-то… И этот Филипп дарил ей красивые вещи, смешил ее и даже устроил так, чтобы ее родители и братья пришли к ним на ужин.

И, конечно же, нельзя было не замечать того, что он очень изменился — даже голос у него стал… какой-то другой. Теперь, услышав его голос, она чувствовала, что ей хочется прильнуть к нему, прижаться к нему покрепче… А когда он улыбался, ей хотелось его поцеловать.

На нижней ступеньке Шарлотта оступилась и, наверное, упала бы, если бы муж не поддержал ее.

— Осторожнее, дорогая. — Филипп обнял жену и с улыбкой сказал: — Не бойся ничего, ведь я здесь.

Как ни странно, но в этот момент Шарлотта вдруг подумала о том, что объятия мужа совершенно естественны. И, наверное, она вполне могла бы обнять его в ответ и прильнуть губами к его губам.

Нет-нет, только не это! И даже думать об этом не следовало!

Отстранившись от мужа, Шарлотта мысленно воскликнула: «О Боже, опять!.. Опять меня влечет к нему!»