Неодолимая страсть - Сильвия Дэй

– Скажи мне, что тебе нравится, – попросила она. – Скажи, как доставить тебе удовольствие.

– Ты уже доставила его. – Колин погладил изящный изгиб ее спины.

– Скажи, как доставить тебе еще большее наслаждение.

– Если ты повторишь это, я кончу прямо в твои руки.

– Или в рот? – Она вопросительно склонила на бок голову.

– Не сегодня, – задыхаясь, ответил он и оттолкнул ее руку. – Черт побери, не делай этого!

– Это было потрясающе, – чуть испуганно сказала она, доведя его до неистовства.

Колин, раздвинув ее бедра, лег сверху. Повязка на ее глазах сдвинулась, но он быстро подхватил ее и вернул на место.

– С тобой так приятно. – Маленькими руками Амелия погладила его плечи. – Такой большой и твердый… везде.

Он услышал беспокойство в ее голосе и поспешил развеять его.

– Ты получишь удовольствие, – пообещал Колин, опираясь на одну руку, чтобы своим весом не давить на Амелию, а другой начал массировать ее нежную плоть. Она застонала и задвигала бедрами. – То, что было, не сравнить с тем, что будет, когда я окажусь внутри тебя.

Она обняла его за шею своими тонкими руками и еще ближе притянула к себе.

– Я хочу этого. Я хочу, чтобы это было с тобой.

– Да. – Он провел языком по раковине ее уха, и дрожь пробежала по телу Амелии. – Ты чувственная женщина. Это видно по тому, как ты двигаешься, как смотришь на меня.

– Я слишком худенькая, – тихо заметила она.

– Ты само совершенство. Некоторые женщины подходят всем мужчинам. Ты сделана только для одного меня. У меня горячая кровь, сильная страсть; поэтому ты создана выносливой. У тебя изящные, но не слабые руки и ноги. Твое тело роскошно, оно без недостатков.

Он пальцем проверил, готова ли она. Ответный призывный стон был достаточным поощрением. Он прикоснулся головкой члена к узкой щелочке, ведущей внутрь ее тела. На кончике дрожала капля, он был слишком возбужден и собирался облегчить, смягчить свое вторжение, в чем не было необходимости. Амелия и так была влажной и горячей. От легкого движения его бедер разбухший член проскользнул внутрь ее.

– О Боже!.. – ахнула она, хватая ртом воздух.

Тело Колина напряглось, когда ее мышцы сжались. Обжигающий жар охватил его. Пот заливал поясницу, Колин согнул спину в усилиях сдержать свое нетерпение. Амелии нужно дать время привыкнуть к его величине и незнакомому ощущению вторжения.

Амелия ухватилась за его бедра, бедра начали потихоньку покачиваться, и он почти утратил самообладание.

– Проклятие! – вырвалось у него, тело сотрясалось в отчаянной попытке облегчить мучительную боль, оно не сдержало вырвавшийся из него поток семени.

– Глубже, я хочу глубже, – попросила Амелия, и Колин был так благодарен ей за это, что поцеловал ее долгим страстным поцелуем. Она раскрыла губы и втянула в рот его язык.

Колин всем телом навалился на нее, вжимая в постель, обхватив ладонями ее лицо, разжигая желание.

– Амелия… – стонал он, прижимая свою скользкую от пота щеку к ее щеке. – Ты лишаешь меня возможности дать тебе то, чего ты заслуживаешь.

– Мне больно, – заплакала она, не выпуская его. – А ты еще не вошел в меня.

– Ты маленькая и неопытная, а я большой и твердый. Если я буду спешить, тебе будет больно и сейчас, и потом.

– Ты слишком большой…

– Нет, пропади все пропадом! – Он не хотел быть грубым, но она жадно втягивала в себя головку его члена, пробуждая первобытные инстинкты брать силой, заставляя забыть, что ты джентльмен.

– Тогда дай мне посмотреть. Может быть, если я увижу, меня это будет меньше беспокоить. Когда я ничего не вижу, все воспринимается слишком остро. Каждый звук, каждое прикосновение усиливаются.

Колин замер. Сейчас не время, и все же он не мог допустить, чтобы этой ночью что-то огорчило ее. Он был в раю. Он больше всего на свете желал, чтобы рай окружал и ее.

– Я боюсь того, что произойдет, когда ты увидишь меня. Если ты отвергнешь меня, я этого не переживу.

У нее задрожала нижняя губа. Затем Амелия спросила:

– Ты взял с собой одну из твоих масок?

– Ты просишь меня оторваться от тебя? – Он посмотрел на нее удивленным взглядом. – Ты с ума сошла? Я уже в тебе.

– Не совсем, – возразила она. – Не так, как бы я хотела. – В ее голосе звучала умоляющая, упрашивающая нотка, которой Колин был не в силах противостоять.

Амелия убьет его, думал он со странной смесью гордости и иронии. Она никогда не будет холодной в спальне, как никогда не была холодной и вне ее. Он почти со страхом ожидал дня, когда в Амелии полностью пробудится чувственность. Разве он переживет женское коварство? Он чувствовал, что умирает.

– Это возбуждает меня, – прошептала Амелия, сопровождая это странное заявление прерывистыми вздохами. – Твой вид в маске. – Она дотронулась до его губ и обвела их пальцем. – У тебя такой порочный рот. Я мечтала о нем. Мне хотелось, чтобы он касался моей кожи и шептал жаркие слова желания.

Содрогаясь от страсти, Колин нетерпеливо вошел в нее. Она таяла от ощущений. Ее соски, отвердев, уперлись в его грудь, а мышцы живота подрагивали.

– Мне было бы приятно смотреть на тебя. Не отказывай мне. – Амелия обхватила его бедра и втягивала Колина в себя.

Чем глубже он погружался, тем сильнее ее девственная плоть сопротивлялась, не желая подстраиваться под мужское тело.

– Пожалуйста… – попросила Амелия с душераздирающей мольбой в голосе. – Не оставляй меня слепой в такую минуту моей жизни.

С проклятием Колин освободился из ее объятий, его тело дрожало от неудовлетворенного желания. Он слез с кровати и прошел на онемевших ногах к шкафу, где наготове стоял его саквояж. Открыв его, Колин достал маску, которую хранил как дорогое воспоминание об украденных минутах, которые провел с Амелией.

Он смотрел на блестящую белую маску в своих руках со все более нараставшим чувством негодования, ибо цель маски – не позволять Колину Митчеллу приближаться к любимой женщине.

Как он жалел, что, покупая маску, не задумался, к чему приведет этот обман! Один взгляд на Амелию – глоток воды для умирающего от жажды, – вот и все, чего он ожидал от этой хитрости.

– Скорее, – поторопила она горловым голосом опытной соблазнительницы. Женское обаяние, которое другие так стараются приобрести и которому обучаются, было у нее врожденным.

Колин поднес полумаску к лицу и завязал черные шелковые ленточки. Повернув голову, он взглянул на Амелию и понял, что уже не выйдет из этой комнаты тем человеком, каким вошел сюда. Застенчиво скрестив ноги и руки, она откинулась на подушки, повязки уже не было на ее лице. В ее зеленых глазах он увидел вожделение, желание и такое восхищение, что чуть не задохнулся.