Перед лицом любви - Джилл Шелвис

Или тратил столько времени на то, чтобы просто смотреть на нее.

Не говоря уже о ласках и поцелуях.

– О, мой Бог, – вздрогнула она, когда мороженое закапало с ложки на низ живота, на бедро…

А потом между бедер.

Дэни едва не взорвалась при контакте холодного десерта с ее разгоряченной кожей, но ведь Шейн наблюдал за ней не менее разгоряченным взглядом, а потом нагнулся и лизнул ее.

В конце концов, она ведь его десерт. В данный момент, она не могла вспомнить, зачем нужно было сопротивляться или тем более гнать его от себя. Проклятие, она едва помнит свое имя.

– Ты самое вкусное мороженое из всего, что я когда-либо пробовал.

Невероятно, но эти его слова необычайно возбудили ее. Конечно, не без помощи того факта, что она сидела, похотливо раздвинув ноги, на диване почти голой, что почему-то выглядело еще откровеннее, чем если бы она была совершенно голой, а он был полностью одетым. Ее бедра сами по себе продолжали ритмично двигаться, и остановить их, по-видимому, она была не в состоянии.

Шейн продолжал священнодействовать, намереваясь медленно довести ее до потери сознания. Он со знанием дела взялся за выполнение задачи, используя пальцы, чтобы удерживать ее на месте, а для доведения ее до неистовства – губы, язык и даже зубы.

И Дэни действительно впала в неистовство.

Она совершенно потеряла голову. А когда снова смогла дышать и принялась жадно глотать воздух, обнаружила, что зажала его голову между бедрами и прижала к себе так, что едва не задушила его.

Она отпустила его.

– Извини меня.

Сидя на корточках, Шейн улыбнулся. Не было заметно, чтобы он хоть сколько-нибудь пострадал от ее неосторожного обращения.

– Рад доставить тебе удовольствие.

Дэни восприняла его слова всерьез и, вместо того чтобы стыдливо прикрыть лицо, набросилась на его одежду.

– На тебе слишком много надето, – заявила она, стягивая с него рубашку.

Увидев его обнаженную грудь, она на мгновение замерла, а потом приподнялась и схватила ложку.

– А теперь моя очередь.

Выражение его лица трудно было описать – смесь приятного удивления от того, что она решила отплатить ему тем же, и умопомрачительного возбуждения, против которого она никогда не могла устоять. Поменять положение для них не составляло труда, и ему каким-то образом удалось снять с нее всю одежду, так что в результате Дэни оказалась голой у него на коленях, а его брюки и трусы были спущены до бедер.

– Господи, какая же ты приятная, – простонал Шейн, запрокидывая голову.

Дэни заставила его испытать на себе терапию с использованием холодного мороженого и с улыбкой проложила дорожку от его груди до того места, где проявлялась очень впечатляющая эрекция. Она нагнулась за своим призом.

Шейн удержал ее голову в сантиметре от цели.

– Дэни…

– У тебя аллергия на мороженое, Шейн? Шейн издал то ли стон, то ли смех.

– Нет.

– Тогда доверься мне. – Опрокинув его назад, Дэни возобновила упражнения с десертом.

Наконец Шейн отвлек ее от этого занятия, взяв в ладони ее лицо.

– Неужели у тебя есть…

– Есть. – Он показал ей зажатый в руке презерватив.

– Слава Богу. – От нетерпения у нее дрожали пальцы, а когда он надевал презерватив, она увидела, что и у него они тоже дрожат. – Вот что бывает, когда начинаешь еду с десерта, – прошептала Дэни, и он рассмеялся.

И она тоже начала смеяться и не могла остановиться, пока Шейн не поднял ее и не усадил на себя.

Шейн, удовлетворенно урча, принялся помогать ей руками, принуждая к движению вверх-вниз. Дэни думала, что их близость, в виду отсутствия новизны, будет неторопливым, исполненным нежности актом, но, по-видимому, их тела не были своевременно извещены об этом, потому что от мощных и частых толчков ее подбрасывало так, будто они ехали в товарном поезде. Никогда в жизни, она не испытывала ничего подобного. У нее создалось ощущение, что ему удалось забраться внутрь ее тела, чтобы легче было предугадывать ее желания и со знанием дела удовлетворять их. Ощущение было сродни тому, которое возникает у заблудившегося человека, нашедшего дорогу домой.

Страшно. И в то же время ничего особенного. И она не очень-то понимала, что это все значило, разве что в глубине души была уверена… Была твердо уверена…

И это больше всего пугало ее.