Притворись его женой - Марина Весенняя

В конце концов, хватит позволять другим загребать жар моими руками. И пытаться оберегать сестру тоже хватит.

Надо думать о себе.

Меня вот никто не поберег.

Разговор с Максимом дался мне с огромным трудом. Мне казалось, попрощаться было правильным поступком. Впрочем, спасать беременную сестру тоже правильно…

По крайней мере, раньше звучало правильно. Если не вдаваться в детали.

Мужчина моей мечты не собирался ставить точку, так быстро, как это сделала я. Зачем-то давал призрачную надежду. Словно хотел еще чуть дольше поиздеваться надо мной.

Все-таки не понял, что перед ним подмена? Лишь подделка? Верить в жестокость Макса все равно не получалось.

Да и какая разница? Все это не имеет больше никакого значения. Как и попытка убедить его в моей непричастности к измене.

“Я не ищу скандалов и разборок. Просто хочу поговорить…"

Не верю…

Телефон в руках завибрировал. Я было решила, что это опять Максим, но нет.

Вика.

— Ты понимаешь, идиотка, что ты мне всю жизнь испортила?! Ты что натворила? — тут же закричала на меня девушка, которую сейчас даже родным человеком называть не хотелось. Она даже не поздоровалась. Как обычно. Как типично.

— По-моему, ты сама с этим успешно справляешься, — мой голос звучал спокойно, но спокойствия во мне не было. — Я тебя просила заниматься вымогательством? Разве мы не договаривались, что будем согласовывать каждый шаг?

— Я для тебя старалась, дура эгоистичная!

— Кто? Ты?

— Неблагодарная, — новое обвинение от Вики. Вот только у меня уже иммунитет к ее способности вызывать чувство вины. — Тебе такой мужик не светит, даже если полвека искать! А тут еще с ребенком на руках! Была бы и при деньгах, и с папашкой, если бы мозгов хватило мужика удержать…

— Да кто тебе сказал, что мне нужны все эти твои мужики?! — огрызнулась в ответ. — Хватит по себе всех мерить. Я тебя о чем просила? Ходи на работу и не тереби никому нервы. Ты что сделала? Довела себя до больницы, разрушила отношения с Максимом… Ах, да! Еще под шумок решила, что я стану матерью твоего ребенка, раз уж ты своими интригами выбьешь алименты?

Было бы интересно узнать, не всплыла бы вся правда, увидела бы я отца ребенка, про деньги я вообще молчу. Не просто так Вика подрядилась все проворачивать тайком.

Нет, ну как смело она заявляла, что это я уже — мать-одиночка!

— Боже, ты такая стерва! — еще одно обвинение от сестры. Да она сегодня в ударе. — Не знаю, что ты там наговорила Игнату, но теперь он настроен забрать ребенка себе и лишить меня прав!

— Поздравляю. Разве это не сбыча твоих мечт?

— Какая же ты…

— Не я, Вик. Не я. Ты сама все это устроила. Может не стоило в открытую деньги у него вымогать?

Я злилась. Надо было сразу разглядеть, что Вика — это тот человек, который любит только себя.

На мой упрек сестра промолчала.

— Все самой приходится делать… Я так и знала, что ты не справишься…

Боже, она невменяемая!

Бедной малыш. И бедный Игнат. Наверное, это лучшее решение — если ребенок останется с ним. Не знаю, какой из него получится отец. Но сердцем чую, что в любом случае лучший, чем из Вики мать.

И это при том, что Игнат у меня больше никаких симпатий не вызывает.

Я ж даже готова ему в этом помогать, ради племянника. Особенно, если Вика будет рожать по моему паспорту… Если она будет рожать по моему паспорту, то я с готовностью назовусь матерью и определяю опеку ребенка Игнату.

Слушать Вику и дальше я не собиралась. Повесила трубку, говорить нам не о чем. Она не услышит, я не прогнусь.

У меня своей головной боли хватает. Надо решить, что делать дальше.

Поездка к Максиму? Исключено.

На вокзал? Слишком радикально.

Поехала домой, на квартиру матери. Все равно там пусто, пока Вика с мамой в Ростове. У них там свое объединение. Мама, словно нарочно подпитывает идею-фикс у Вики по поводу ее правоты. Мне она звонила постоянно, чтобы упрекнуть — как это я посмела сестре сказать, что та должна работать за меня? Как я, нехорошая такая, заставила сестру бросить лучший город в мире, как бедная Викочка страдает без друзей рядом.

Но, бьюсь об заклад, единственное, о чем переживает Вика — это остаться без денег. Без денег состоятельного держателя отелей. И без денег не менее состоятельного жениха.

Так что подозреваю, раз с Викой мы уже пообщались, то на очереди звонки от мамы. R гадалке не ходи, услышу: опять довела сестру, беременных нужно жалеть, нашему Викусику очень тяжело сейчас.

Боже как я от этого устала!

Все, что я хочу — это уехать подальше. Один раз это удалось, может получился во второй? Два года, которые я провела без общения с родственниками — были лучшими в моей жизни!

Вызвала такси, и уже через двадцать минут поднималась по лестнице родного дома. Сегодня мне повезло доехать без пробок. Хоть один раз повезло за этот дурацкий день.

Несколько лестничных пролетов, и вот я стою перед перед дверью квартиры, в которой я выросла. Достала ключи. Зашла внутрь, где было идеально тихо. Прошла мимо маминой спальни. Заглянула в нашу с Викиной.

Мда… Мы многое делили на двоих. Не думала, что и мужчинами тоже придется.

Сбросила сумку прямо на кровать. Была бы мама дома, обязательно отругала меня за неряшливость. Но раз я одна… плевать.

Переночую, а потом решу, что делать. Утро вечера мудренее.

В конце концов… Больше всего меня волновал мой паспорт. Сильно сомневаюсь, что Вика продолжит исправно платить мою ипотеку.

Черт, надо просто пойти в полицию и подать заявление о пропаже. Дел-то…

Хотелось переодеться во что-нибудь свое.

Изрядно устала носить Викину "шкурку".

Свой чемодан нашла без труда, вон — стоит в углу. Вика так лихо по приезду в Москву принялась за мое перевоплощение, что я и не разбирала свои вещи. Сейчас можно радоваться — паковать чемодан заново для отъезда не придется.

Но разве мне может хоть в чем-то везти?

Стоило расстегнуть молнию, как обнаружила целую кипу Викиной одежды. Боже, только не говорите мне, что она все мое выбросила? Оставила чемодан, обыскала всю комнату. Мои вещи были аккуратно разложены в шкаф.

А почему тогда чемодан Вики полон?

Посмотрела на раскрытый багаж, стараясь разгадать эту загадку. Она уехала в Ростов, бросив тут свои любимые шмотки, которые холила и лелеяла так, словно это ее дети?

Или все-таки прилетела в Москву, и с минуты на минуту мне ждать личной встречи?