Притворись моим - Агата Лель

Четыре недели спустя.

- Зла-ат, с тобой всё в порядке? Эй! - за дверью доносится голос Светки, но я его едва слышу - мешает гул в ушах и шум журчания воды из сливного бачка.

Поднимаюсь с колен и, вытерев тыльной стороной ладони рот, захлопываю крышку унитаза.

Снова рвота, в третий раз за эту неделю...

Вцепившись в край раковины, смотрю на своё отражение в зеркале - бледная, тёмные круги под глазами, волосы торчат в разные стороны... Чучело.

- Короче, я захожу! - предупреждает Немоляева и протискивается в нашу крошечную ванную совмещённую с туалетом. - Ты как тут?

- Фигово... - открываю холодную воду и полоскаю рот. Вода такая неприятная на вкус - то ли хлорка, то ли железо...

- И как давно тебе фигово? - в голосе и прищуренном взгляде неприкрытое подозрение.

- С того самого дня, как Шелест разбил мне сердце, - выдавливаю улыбку и прячу глаза. Не хочу, чтобы Светка видела, как мне плохо. И я сейчас не о физическом состоянии, а душевном. Не хочу, чтобы она меня жалела. Хватит. И так десяток литров слёз при ней вылила.

- Шутишь, значит. Ну, это хорошо... - Немоляева опускается на край ванны и через отражение в зеркале пытается поймать мой взгляд. - А если серьёзно? Давно?

- Неделю... Две... Не знаю, - закрываю воду и промакиваю лицо полотенцем. - Ты же сама говоришь, что я не ем ничего, видимо, упадок сил.

- Угу, знаем мы эти упадки. Плавали, - хмыкает под нос Светка и достаёт из кармана халата плоскую розовую коробку. - На́ вот.

- Что это?

- Что это... - снова хмыкает. - Тест на беременность это. Я сейчас выйду, а ты сделай. Там всё просто, восьмиклассница разберётся.

- Нет, Свет, не буду я ничего делать, - убираю от себя протянутую руку с коробкой и на ватных ногах выхожу из ванной. - Это не беременность.

- И откуда ты знаешь? А, ну да, ты же у нас опытная! Кого хочешь чему хочешь научишь, - выплывает следом за мной. - А я тебе говорю - залёт чистой воды. Думаешь, если я по утрам крепко сплю, то не слышу, как ты тут блюёшь? Бери, - и буквально силой впихивает мне в руки коробку. - Хотя и делать не обязательно и так всё ясно. Жесть, ребёнка заделал и к бывшей вернулся, ублюдок.

- Это не может быть беременность, мы же предохранялись!

- Всегда?

- Ну... почти... - шепчу под нос, ощущая, как краснею. - Ну... то есть, предохранялись всегда, но не всегда с... В общем, иногда он... - и почти шепотом: - Короче, ты поняла.

- Прерванный, что ли? Пф, святая наивность! Семьдесят процентов незапланированных залётов от ППА.

- ППА?

- Прерванный половой акт, - просвещает Светка и подталкивает меня обратно к двери ванной. - Иди, а то так до самых родов будешь отрицать очевидное. Быстрее узнаешь, быстрее что-то предпринять успеешь. Сроки так-то ограниченные!

- Сроки для чего?

Светка смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, словно на умалишенную.

- Для аборта, Злат! Двадцать лет, а как будто одиннадцать, ей Богу. Иди уже, - не слушая возражений заводит меня обратно в ванную и кивает на коробку. - Там всё написано в инструкции, - и захлопывает за собой дверь.

Я настолько ошарашена, что даже не могу мыслить объективно. Нет, конечно, я знала, что от близости с мужчиной появляются дети, но ведь мы предохранялись! Я была более чем уверена, что этот самый ППА вполне себе надёжный метод контрацепции. К тому же Марк говорил, что волноваться не о чем. А у него уж точно опыта побольше.

Воспоминание о Марке прошлось по грудной клетке словно раскалённое ржавое лезвие. Хотя слово "воспоминание" тут не совсем неуместно, как можно вспоминать о том, о ком ни на секунду не забывал...

За весь этот месяц он ни разу не дал о себе знать. Ни разу! Первое время я малодушно клала под подушку телефон в надежде, что он позвонит. Надеялась столкнуться с ним в стенах "Адмирала". Даже бродила недалеко от его дома, словно чокнутый сталкер. Я так боялась увидеть его с той, другой, но всё равно мечтала его увидеть... Хотя бы для того, чтобы убедиться, что точно всё...