Мелодия моей любви - Елена Колядина

– Мишутка, Лиза, снимаю, улыбайтесь, сейчас вылетит птичка.

Девочка крепко прижала игрушку к животу, широко открыла глаза и подалась вперед.

Лида мысленно перебирала события дня с Алиной, когда заиграл домофон.

Соскочила с дивана: «Ой, это Женя!» «Не вываливай на несчастного влюбленного все проблемы разом! – напоследок выслушала подругу. – У него своих забот хватает, а тут ты: ребенок при смерти, со дня на день суд, этап, тюрьма, деньги пропали понапрасну. Ужас! Для начала расскажи о Лизе, но абсолютно честно. Все остальное оставь на потом!»

«Ладно, уговорила!»

Девушка сняла трубку домофона:

– Кто там? Открываю.

Через минуту Евгений появился в дверях с огромным букетом бело-розовых лилий, уверченных в несколько слоев разноцветной бумаги, сеток, лент.

– Привет, – сказал мужчина. – Это тебе.

Лида обхватила тяжелый букет, поднесла хрупкие, влажные цветы к лицу, вдохнула травянистый аромат и с недоверчивой улыбкой – неужели все происходит на самом деле и цветы означают то, о чем думает Лида? – посмотрела на Горелого.

– Спасибо… Мне никто никогда в жизни не дарил таких необыкновенных цветов.

– У тебя пыльца с цветка, – прошептал Евгений, осторожно взял букет из ослабевших рук девушки, не отводя взгляда от ее лица, положил лилии на комод, обнял тонкие плечи и нежно, губами и кончиком языка, слизнул лимонные пылинки с бледной щеки.

Потом невесомыми прикосновениями отвел волосы со лба, стал целовать веки, маленький висок, острые, как у эльфа, кончики ушей…

Лида склоняла голову, расстегивала мелкие пуговички, слушала сквозь ласки, как гулко стучат сердца, томно вздыхают лилии, а с крыш, подтаяв, шумно сползает снег.

Через час они, полуголые, голодные, в обнимку выбрались на кухню.

Евгений принялся вытаскивать из пакета вино, упаковки салатов, ягод, пирожных.

Лида вскрикивала от восторга, открывая коробочки с ежевикой, малиной, веточками рубиновой смородины.

Евгений снисходительно улыбался, глядя, как девушка закрывает глаза, осторожно надкусывая огромную клубничину или ежевику.

Она достала тарелки и бокалы.

Влюбленные уселись за стол.

Выпили по бокалу вина за любовь.

Жадно принялись за салаты.

Горелый вытянул ногу, под столом прошуршало.

Лида и Евгений глянули вниз: на полу лежали, вывалившись из набитого пакета, дешевая пластмассовая расческа и блок сигарет.

– НЗ на случай ядерной войны? – попробовал пошутить мужчина.

Лида закусила губы.

С вилки шлепнулась назад, на салатный лист, креветка.

– Я не курю, – промямлила девушка.

«Вот тебе и не вываливай на любимого все проблемы разом! А если они сами вываливаются из пакета прямо ему под ноги?» – с болью укорила Лида Алину.

– Именно для этого я тебя и позвала, – начала девушка.

– Ты не должна оправдываться, – прервал Евгений. – Я все понял: вещи твоего бывшего. Все нормально! Ну, улыбнись, мышонок летучий! Конечно, я ревную, хотя не имею на это никакого права – сам не мальчик, был женат.

Пакет, помедлив, завалился окончательно, явив взгляду Горелого пачку дешевого чая.

Лида выбралась из-за стола и принялась нервно утрамбовывать вещи, нещадно выкручивая пластиковые ручки.

– Лидочка, ну оставь ты эти вещи! Пусть лежат. Ты хотела рассказать о каком-то ребенке?

Лида кивнула.

Запихнула сигареты назад, в пакет, в растерянности пометалась с ним по кухне и прихожей и, наконец, совершенно нелогично сунула за дверь душа.

Присела рядом с Евгением, вздохнула, сказала:

– У моего, как ты говоришь, бывшего есть сестренка, Лиза. У нее в сердце, в перегородке, отверстие. И если в ближайшее время Лизочке не сделают операцию, она может умереть. Понимаешь, я с ним рассталась, но с ней-то расстаться не могу! Что получается: пока мы с Иваном встречались, я ей обещала, что найду деньги на операцию. А теперь, значит, скажу ребенку: извини, малышка, мы с твоим братом отныне чужие люди, так что все свои обещания беру назад? Это невозможно!

– Конечно, – согласился Горелый.

– Но денег-то на операцию у меня нет!